— Я верну их святейшеству 500 скудо, выплаченные мне, но работа принадлежит мне! — разглагольствовал Бенвенуто, приводя примеры из жизни. — Их святейшество — «это не то что какие-нибудь государики-тиранщики, которые делают своим народам все то зло, какое могут, не соблюдая ни закона, ни справедливости. Но папа наместник Христа, и ничего подобного он сделать не может. Ваши угрозы не пугают меня нисколько, потому что я честный человек».
Губернатор с прокурором отправились во дворец с докладом, а к Бенвенуто направилась вся городская знать с увещеваниями — опомнись, ты что, с ума сошел?
Губернатор с прокурором вернулись с такими словами:
— Папа говорит, чтобы ты принес сюда свою работу, при нас ее положат в коробку и запечатают. Я отнесу коробку папе, который обещает своим словом не ломать печати и тотчас же тебе ее вернет.
Бенвенуто не пишет, на каких условиях, но я так понимаю: ты мне — деньги, а тебе назад коробку с чашей. Бенвенуто согласился на такие условия, при этом сказал, смеясь: мол, теперь я имею возможность судить, что стоит слово папы.
Коробка с чашей была отнесена во дворец. Папа спросил у губернатора, видел ли он работу Бенвенуто, тот ответил: мол, конечно, видел, раз сам ее паковал, и работа эта показалась губернатору изумительной. Папа повертел коробку в руках.
— Вы скажете Бенвенуто, что «папы имеют власть решать и вязать вещи куда важнее этой».
С этими словами он снял печать, открыл коробку, долго рассматривал недоделанную чашу, а потом показал ее Тоббию. Тот был в восторге от работы Бенвенуто.
— Сможешь сделать такую же? — спросил папа ювелира. Потом обратился к губернатору: — Узнай у Бенвенуто, захочет ли он нам ее отдать в этом недоделанном виде? Ему заплатят полную сумму, какую назовут сведущие люди. Если он согласен кончить ее, пусть назначит срок, его обеспечат всем необходимым. Но если он откажется от этих моих предложений, пусть забирает себе эту чашу, а 500 скудо вернет Помпео.
Губернатор вернулся с «ярыжным взглядом», бросил распечатанную коробку на стол:
— Папы имеют право решить и вязать весь мир, и тотчас же это утверждается на небесах как правильно сделанное.
— Я благодарю Бога, — ответил Бенвенуто, — что теперь могу судить, на что похоже папское слово.
С этими словами он отправился домой и на следующий день отдал 500 скудо Помпео. «А так как, по-видимому, папа, полагая, что по затруднительности или по какой-либо иной причине я не смогу так скоро отнести деньги, желая снова завязать моего служения, когда он увидел, что Помпео является к нему улыбаясь, с деньгами в руках, папа наговорил ему грубостей и очень горевал, что это дело обернулось таким образом».
— Пойди к Бенвенуто, — сказал он Помпео, — будь с ним ласков и узнай, не может ли он сделать из этой недоделанной работы ковчежец, чтобы носить в нем Corpus Domini, когда я иду в процессии. Я дам Бенвенуто все, что он пожелает.
Что оставалось Помпео — пошел и был очень любезен, то есть «учинил самые непомерные ослиные ласки». Бенвенуто был на высоте, ответ его был достойным и безукоризненно вежливым. Оказывается, самое большое сокровище, которое он бы сейчас желал иметь, — это вновь обрести милость столь великого папы — Климента VII, милость эта была утрачена не по его вине, а по вине болезни и по злобе завистников. А что касается самого Помпео, то пусть он поостережется сюда ходить. У папы много слуг, пусть он присылает других. Днем и ночью Бенвенуто будет мечтать о службе папе, а вы, Помпео, ни в коем случае не вмешивайтесь больше в мои дела, в противном случае это для вас добром не кончится.
О любви
Читая Челлини, так и видишь, как бедный понтифик, встав утром, тут же начинает горевать о своей неоконченной чаше и думать, как наказать негодника Бенвенуто. А между тем у негодника были свои дела, а у папы свои. Теперь на карту была поставлена Англия, она грозила отколом от католического мира, и это было страшным ударом для Ватикана и империи Карла V.
Английский король Генрих VIII занял трон в 1509 году и женился на вдове своего старшего брата Артура — Екатерине Арагонской, дочери Изабеллы и Фердинанда. Брак был политическим, но, как говорят, вполне счастливым, одна беда — за 18 лет королева так и не родила Англии наследника, дочь Мария (будущая Кровавая) не в счет. Были внебрачные дети, но об этом даже не вспоминали. Это только папы и кардиналы в Риме признавали своих бастардов.
Генриху было тридцать шесть лет, когда он познакомился с Анной Болейн, влюбился и решил на ней жениться, но для этого надо было аннулировать первый брак. Развод в католическом мире вообще невозможен, но иногда, в случае крайней государственной необходимости, случается и такое. Но на это необходимо было разрешение самого папы. В мае 1527 года король поручил кардиналу Томасу решить дело с разводом и новым браком.
Кардинал Томас постарался. Папа Климент VII получил от англичан по всем правилам оформленное прошение на пергаменте, прошение было заверено 75 печатями высокопоставленных лиц королевства, к документу было прикреплено 75 лент с сургучными печатями. Красиво! Но Екатерина Арагонская категорически отказалась расторгать брак. Она была истинной католичкой, носила под платьем францисканскую власяницу, помогала бедным, ну и прочее. Она попросила заступничества у своего племянника — Карла V, и, естественно, он стал на сторону тетки. На какую сторону стал папа, тоже ясно: он находился в полном подчинении у Карла V. «Служить империи, жить и умереть в этом качестве» — такой клятвы потребовал Карл V после разгрома Рима.
Дело о разводе короля тянулось шесть лет. Генрих VIII обратился за юридической помощью в профессорам Оксфорда и Кембриджа, те нашли лазейку в законе, вынесли вердикт о несостоятельности эдикта папы Юлия II на брак короля с Екатериной Арагонской, поскольку она ранее состояла в браке с Артуром. Папа Климент VII нашел измышления английской профессуры несостоятельными. Тогда король начал войну с католической церковью — вначале на своей территории. Он обвинил своих епископов в измене за то, что они обращались по судебным делам (что было вполне законно) к Ватикану, а не к королю. Тут нашелся умный советчик: а почему бы Генриху по примеру немецких герцогов не объявить себя главой Церкви?
Время подпирало, Анна Болейн была беременна, все надеялись, что она родит мальчика. В январе 1533 года Генрих VIII и Анна обвенчались. Папа был в панике. Что случилось с Европой? В 1522 году Генрих VIII собственноручно написал памфлет против немецких реформаторов и получил от благодарного Ватикана титул «Защитник веры», а теперь он сам воткнул нож в тело католицизма. Климент VII потребовал, чтобы король сам приехал в Рим для покаяния. Куда там… Генрих успел объявить себя главой Английской церкви. Тогда папа отлучил его от церкви, брак с Анной Болейн признал недействительным, а дочь Елизавету незаконнорожденной. Анне так и не удалось родить сына.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
