– Далеко направляетесь?
– С грузом в Редреат.
Город Редреат располагался в сотне миль к востоку. Это подходило Балласу как нельзя лучше. Если он добудет себе местечко на барке, то окажется в безопасности по меньшей мере на несколько дней. Он задумался. Чернобородый капитан созерцал его, чуть склонив голову набок.
– Плоховато выглядишь, приятель, – заявил он. Баллас вскинул взгляд.
– У меня тяжелые времена.
– Э?..
– Недавно я получил печальное известие, – медленно сказал Баллас, следя за реакцией капитана. – Узнал, что моя сестра тяжело заболела. Заражение крови или что-то в этом роде. Точно не знаю. А если б и знал – что ж, я не лекарь… Я простой человек, который любит свою сестру и хочет быть у ее ложа в последние минуты. А к этому все идет: мне сказали, что сестра безнадежна. У нее лихорадка, бред, ее мучают всякие видения – демоны, призраки, нежить. А вдобавок, говорят, еще и конвульсии. Я боюсь, что бедняжке недолго осталось…
– Похоже на красную лихорадку, – заметил капитан. – Я слышал, у нее похожие симптомы. Тут уж ничего не поделаешь. Лекарь только и может, что смягчить боль. Неприятная штука… – Он осекся. – Извини, приятель. Не хотел быть циничным.
– Капитан, – умоляюще проговорил Баллас, – моя сестра живет в двадцати милях от Редреата. Сделай милость: возьми меня на борт. Обещаю, что буду работать наравне с остальными. Я сильный, и к тому же работа отвлечет меня от тяжелых раздумий…
– Друг мой, – перебил хозяин барки. – Ей-ей, мне тебя жаль. Если б я только мог – непременно взял бы тебя, а еще, пожалуй, заставил своих людей грести в два раза быстрее, чтобы ты вовремя поспел к сестре. Но все места заняты. У меня двенадцать человек. Извини. – Он беспомощно развел руками. – Я уже пообещал им, а слово свое привык держать. Моим гребцам надо кормить семьи. Нынче тяжелые времена – зима на носу, и каждое пенни дорого. Я не могу никого прогнать ради тебя.
– Но я в отчаянии, – сказал Баллас совершенно искренне. – Что же мне делать?
– Не знаю, дружище, – отозвался капитан. – Разве что дождаться следующей попутной барки.
Баллас вздохнул.
– Видно, ничего больше не остается.
Отвернувшись от капитана, он зашагал по причалу. Разумеется, он не станет ждать другую барку: разгорался день, а Баллас не желал, чтобы его видели. Он помрачнел. Ничего не остается, как путешествовать по суше. Придется украсть еще одну лошадь. Снова ехать по дорогам, ведущим прочь от Соритерата. Баллас поспешно зашагал в сторону «Черного быка», где располагалась конюшня. Оттуда он уведет лошадь, а потом поедет…
Баллас остановился. Навстречу шел молодой человек в плотной кожаной куртке. Он явно торопился к причалу. Секунду Баллас стоял в нерешительности, а потом устремился за ним.
– Прости, приятель, – сказал он, ненавязчиво преграждая парню дорогу, – ты случайно не с «Выдры»?
Замедлив шаги, молодой человек подозрительно глянул на Балласа.
– Ну, с «Выдры». А что?
Баллас вместо ответа вделал гребцу в челюсть. Тот отшатнулся назад. Баллас прыгнул к нему и крепко ударил еще два раза. Парень упал. Лежа на спине, он невидящими глазами глядел в небо. Баллас схватил его за лодыжки и поволок к ближайшему сараю. Отыскав короткий кусок веревки, он связал гребцу лодыжки и запястья. Обшарив его, выудил четыре медяка из кармана кожаной куртки и сунул в свой собственный.
Через пару минут Баллас снова был на причале. Он сел у кромки воды, шагах в пятидесяти от барки, откупорил виски и печальным взглядом уставился на реку. Вскорости подошел капитан.
– Хорошее виски? – спросил он.
– Куда там! Жидкое дерьмо – иначе не скажешь. Но что с того? Вкус меня не волнует. Оно дарит забвение – а мне сейчас ничего больше не нужно.
– А еще согревает, – заметил капитан, – что нынче очень кстати. Свежо… Может, поделишься? А я выкрою тебе местечко на барке.
– Серьезно? – спросил Баллас с насмешливым удивлением.
– Я – человек слова, – отозвался капитан. – Но, кажется не все таковы. Один из гребцов, с которым мы уговорились, не явился. Может, перебрал вчера вечером. Или просто забыл. Да не важно. Я не могу больше ждать. Его место достанется тебе, если желаешь.
Поднявшись на ноги, Баллас протянул ему бутылку. Капитан отхлебнул и закашлялся.
– Благие Пилигримы! И впрямь: дерьмовее некуда. Но тем не менее… – Он сунул бутылку в руку Балласа. – Глотни сам, и будем считать – договорились.
Баллас охотно повиновался.
– Ну что ж, – сказал капитан, – теперь ты в команде. Меня зовут Кулгроган. – Они пожали друг другу руки. – А тебя?
Баллас поколебался.
– Геднер, – наконец сказал он.
– Ха! Набожный человек, а? Баллас нахмурился.
– В каком смысле?
– Геднер – разве это не имя Гатарикса, который пытался убить Четверых?
Да, действительно… Поднимаясь по сходням, Баллас подумал, что имя подходит ему как нельзя лучше. Как и Гатарикс, он посягнул на священную особу. Как и Гатарикса, его преследовали, чтобы предать казни.
Имя это было символично и еще по одной причине. Но о ней Баллас пока что не знал и знать не мог…
Они гребли целый день. Река Мерифед протекала по диким вересковым пустошам. Здесь почти никто не жил, и это как нельзя более устраивало Балласа. Если появятся стражи – он заметит их гораздо раньше, чем они его. И даже если его узнают – можно будет просто нырнуть с барки и выбраться на противоположный берег.
На веслах Балласу пришлось несладко. Он обладал недюжинной силой, однако не привык к подобным физическим нагрузкам. Впрочем, работа доставила ему неожиданное удовольствие: размеренный ритм весел и мягкий плеск воды странным образом успокаивали. Другие гребцы трепались между собой – о шлюхах, о выпивке, о кулачных боях. Баллас молчал, отрешившись от всяческих мыслей, и усердно работал веслом.
Лишь к вечеру, когда барка подходила к небольшой деревушке Белхейд, Баллас почувствовал боль. Ломило спину, ныла задница, а кожа на ладонях оказалась стерта едва ли не до крови. Он тихо выругался.
– Руки натер? – спросил Кулгроган.
– Есть немного, – буркнул Баллас. – С непривычки.
– Ничего, – ухмыльнулся капитан, оглядывая мозоли Балласа. – Такие болячки – повод для гордости. А еще они вызывают жажду. – Он хлопнул Балласа по плечу. – Ты ведь не дурак выпить, а?
– Ха!
– В этой деревне отличный кабак, – сказал Кулгроган, кивая в сторону берега. – Там подают самое худшее в мире виски; их вино воняет ногами давильщиков, а эль делают из коровьей мочи. Но вечером после трудного дня все это кажется вкуснее райского нектара. – Он облокотился о фальшборт. – А еще там есть шлюхи. Чудные пухленькие деревенские девчонки. Воздух здесь чистый, климат отличный, а женщины сильны и неутомимы. Верно, ребята?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
