И оказался прав. В Ясиме Минамото не ждали. Появление отряда Ёсицунэ было подобно грому среди ясного неба. Никто из Тайра даже не сообразил, что Минамото было всего несколько десятков. Как говорится, у страха глаза велики. Победа Ёсицунэ была полной.
Эти 2 операции Ёсицунэ являются наглядным примером использования на практике учения Сунь-цзы о различении «полноты» и «пустоты» и выборе подходящего момента для действия. Они свидетельствуют о том, что Ёсицунэ сумел проникнуть в суть наставлений китайского стратега и блестящим образом воплотил их в жизнь. Он дал вдохновляющий пример мобильной войны и продемонстрировал возможности применения небольших, но хорошо подготовленных специальных отрядов, способных действовать в тылу у противника, передвигаться с большой скоростью и наносить неожиданные удары. Конечно, примеры использования диверсионных отрядов японцы знали и ранее. Вспомним хотя бы шпиона императора Тэмму Такоя или «чертей» Фудзивары Тикаты. Однако масштабы их действий не идут ни в какое сравнение с массированным применением «спецназа» Минамото Ёсицунэ. По сути, для японцев он явился родоначальником новой военной доктрины –доктрины мобильной войны с использованием диверсионных групп. Последующие войны показали, что этот урок Ёсицунэ не пропал даром, и, как мы увидим в дальнейшем, судьбу крупных сражений подчас решали умение и ловкость нескольких десятков профессиональных диверсантов.
Ёсицунэ и боевые искусства
В отличие от полководцев последующих веков Ёсицунэ всегда лично принимал участие в боях. Поэтому немалый вклад он внес и в боевые искусства. В «Гикэйки» имеется немало колоритных описаний его фантастической прыгучести, или «летучести», замечательного фехтовального мастерства. Одно из самых интересных мест этого произведения –рассказ о «знакомстве» юного военачальника с воином-монахом Мусасибо Бэнкэем.
Произошла их встреча в Хэйане, как раз в то время, когда Ёсицунэ изучал трактат «Лютао». Однажды, когда он шел по ночной улице, дорогу ему преградил здоровенный монах и потребовал отдать замечательный меч, висевший у него на поясе. Дело в том, что в те дни Бэнкэй развлекался коллекционированием отобранных у прохожих мечей.
Заслышав отказ, монах, с криком выхватил свой огромный меч и налетел на Ёсицунэ.
Ёсицунэ тоже обнажил свой короткий меч и отскочил под стену…
Экое чудище! –подумал Ёсицунэ, быстро, как молния, уклоняясь влево. Удар пришелся по стене, кончик меча в ней увяз, и, пока Бэнкэй тщился его выдернуть, Ёсицунэ прыгнул к противнику, выбросил вперед левую ногу и с ужасной силой ударил его в грудь. Бэнкэй тут же выпустил меч из рук. Ёсицунэ подхватил выпавший меч и с лихим возгласом: «Эйя!» –плавно взлетел на стену, которая высотой была не много не мало в целых 9 сяку. А оглушенный Бэнкэй остался стоять, где стоял, и грудь у него болела от ужасного пинка, и ему и впрямь казалось, будто его обезоружил сам черт".
После этого Ёсицунэ попенял за бесчинства Бэнкэю, прижал его меч пятой…, согнул в 3 погибели и швырнул вниз. Тот подобрал меч и стал поджидать, пока Ёсицунэ не спрыгнет вниз. Далее в «Гикэйки» говорится: «Ёсицунэ плавно слетел со стены, и ноги его были еще в 3-х сяку от земли, когда Бэнкэй, взмахнув мечом, ринулся к нему, и тогда он вновь плавно взлетел на стену…»
Ёсицунэ настаивал на использовании короткого меча. И в «Гикэйки» описано несколько ситуаций, раскрывающих превосходство такого оружия над длинным. Вот несколько характерных пассажей на этот счет.
«Думая покончить бой одним взмахом меча, он (разбойник Юрино Таро) отклонился назад и рубанул со всей силой. Но был он весьма высокого роста, да и меч у него был длинный, и острие увязло в досках потолка. И пока он тужился вытянуть меч, Сяна-о (детское имя Ёсицунэ) яростно ударил его своим коротким мечом и отсек ему левую ладонь вместе с запястьем, а возвратным взмахом снес ему голову…»
"Тут Ёсицунэ подозвал Таданобу к себе и сказал ему так:
– Длинный меч у тебя, как я погляжу, и, когда ты устанешь, будет биться им несподручно. Ослабевшему воину хуже нет большого меча. Возьми же вот этот для последнего боя.
И он вручил Таданобу изукрашенный золотом меч в 2 сяку и 7 сунов (ок. 88 см) длиной с желобом по всей длине великолепного лезвия".
Использование короткого меча прекрасно отвечало всем особенностям работы лазутчика: взбирался ли он на стену или дерево, забросив меч за спину, сражался ли в тесноте коридора, кладовой или узенького переулочка средневекового замка или в традиционной комнатке с низеньким потолком –всюду сказывались преимущества короткого меча над более длинным. Поэтому с легкой руки Ёсицунэ короткие клинки вошли в моду у шпионов и диверсантов. Впрочем, следует заметить, что речь идет вовсе не о прямом мече ниндзя, какой часто можно увидеть в художественных фильмах, а о стандартной самурайской катане, только с укороченным клинком.
Нин-дзюцу школы Ёсицунэ-рю и Восемь школ храма Курама
Где же поднабрался Ёсицунэ хитростей военного дела? Ответ на этот вопрос найти сложно, поскольку юность великого полководца известна нам лишь по позднейшим легендам. Однако некоторые источники утверждают, что источником вдохновения для Ёсицунэ послужила уже упоминавшаяся школа Кёхати-рю. В некоторых легендах говорится, что Киити Хоган был предводителем тэнгу с горы Курама. А если вспомнить о тесной связи ямабуси и тэнгу в японском фольклоре, получается, что Хоган –это сэндацу ямабуси!
Особое внимание в Кёхати-рю уделялось изучению военной стратегии на основе китайских трактатов, фехтованию мечом, боевым веером и различными подручными предметами, а также развитию прыгучести (тёяку-дзюцу) за счет облегчения веса. Иными словами, в рамках этой школы изучались все 3 традиционных для Японии аспекта военного дела: стратегия (хэйхо), боевые искусства (бу-дзюцу) и искусство шпионажа (нин-дзюцу).
Особый интерес представляет упоминание о том, что последователи Кёхати-рю стремились развить невероятную прыгучесть. Известно, что позднее тренировка прыгучести и овладение методами облегчения веса были характерными особенностями подготовки ниндзя. Бег на большие расстояния, лазание по деревьям и стенам –все это требовало от ниндзя легкости тела. В некоторых наставлениях по нин-дзюцу школы Ига-рю упоминаются даже специальные соевые пасты для похудения. Выделение этого компонента тренировки в рамках Кёхати-рю позволяет предположить, что начиная с этой школы уже стали формироваться специальные методы тренировки лазутчиков-диверсантов.
Судя по сообщениям источников о действиях Ёсицунэ, он в совершенстве овладел всей программой Кёхати-рю. Однако гениальный полководец пошел дальше. Как уже говорилось, он выделил методы шпионажа в особую отрасль. Что вызвало этот шаг? Думается, немалую роль здесь сыграла необыкновенная кампания Ёсицунэ: бывшие разбойники, монахи-расстриги, ямабуси… Все они прекрасно разбирались в искусстве тайной войны и разведки, но двоих из них все же следует выделить особо –слишком заметный след они оставили в истории нин-дзюцу. Это Исэ Сабуро Ёсимори, начальник разведки в армии Ёсицунэ, и отважный сохэй Мусасибо Бэнкэй, любимейший герой японского народа.
Исэ Сабуро Ёсимори –начальник разведслужбы Ёсицунэ
Исэ Сабуро Ёсимори –личность весьма загадочная и историками нин-дзюцу пока недооцененная. А вместе с тем в его лице мы встречаем, пожалуй, первый пример настоящего ниндзя.
Источники сообщают о Ёсимори совершенно противоречивые сведения. Например, его называют то уроженцем провинции Исэ, то провинции Кодзукэ, то провинции Ига. В разных текстах по-разному описана встреча Ёсимори с его будущим господином Минамото Ёсицунэ. Даже о гибели его однозначных сведений нет. Так «Гикэйки» сообщает, что Ёсимори оставался со своим господином до самого его конца и сложил голову в неравном бою с войском Минамото Ёритомо. В других источниках говорится, что он расстался с Ёсицунэ, бежал на гору Судзука, что в провинции Ига, и там, когда его окружили воины Ёритомо, покончил с жизнью самоубийством.
Ёсимори –это человек призрак. Порой даже возникает подозрение, что такого человека никогда не было, что это образ собирательный. Однако на деле все эти неясности можно легко объяснить. Дело в том, что Исэ Сабуро Ёсимори как истинный ниндзя следовал концепции мугэй-мумэй-но дзюцу –«искусство [жизни] без искусства и без имени», согласно которой профессиональный разведчик должен скрывать свою биографию, место жительства, владение специальными шпионскими навыками и т.д. В дальнейшем мы еще встретим образцы использования мугэй-мумэй-но дзюцу, но Ёсимори, по-видимому, первым в Японии додумался до этого.
