В три часа ночи я поднялся и с карманным фонарем пошел по спящему лагерю. Небо заволокло тучами, ночь была темная, хоть глаз выколи. Со стороны деревни раздавался барабанный бой: продолжался какой-то праздник. Когда я вчера утром встал и вышел в сад, то заметил глубокие следы: между нашим домиком и виллой коменданта ночью прошествовал бегемот. А на прошлой неделе в лагерь зашли четыре диких слона, они долго стояли около привязанных на цепь ручных и даже пытались сломать загоны, в которых содержали слонят.
Обо всем этом я вспомнил, пробираясь ночью по лагерю, и мне было, честно говоря, несколько жутковато. Тихо прокрался между двумя рядами привязанных на цепь рабочих слонов, стоящих головами друг к другу. Ранее мне ни разу не удавалось застичь слонов спящими на земле, теперь же двенадцать из шестнадцати спали. Ноги у всех были протянуты в одну и ту же сторону. Очень осторожно я направил на одного из животных свой фотоаппарат и щелкнул вспышкой. Слон тотчас же поднялся — едва уловимый щелчок его сразу разбудил.
Удивительно, что слонам нисколько не мешают во сне толчки и шумы, исходящие от их сородичей; малейший же посторонний шорох, непривычный для слуха, заставляет этих великанов вскакивать и настораживаться. Поразительно, с какой быстротой такая махина поднимается на ноги. Я невольно отшатнулся.
В один прекрасный день я заметил, что большинство рабочих слонов на станции, которых на ночь стреноживали цепями на другом берегу реки Эпулу, боязливо отступали, как только я или мой сын Михаэль к ним приближались. В то же время африканцам-корнакам разрешалось трогать их сколько угодно, брать за хобот, проверять цепи на ногах. По отношению к ним слоны неизменно вели себя доверчиво. В чем дело?
Мне и прежде не раз приходилось задумываться над этим и ставить опыты. Лошади, например, не узнают своего хозяина «в лицо» — их легко обмануть простым переодеванием. Для собак же запах пальто или костюма зачастую оказывался важнее, чем человек, который засунут в эти вещи.
Поэтому и на сей раз мы с сыном решили провести эксперимент, и я попросил принести короткие холщовые штаны, синюю куртку и пилотку, которые носят корнаки. Все эти вещи были чисто выстираны, причем их кипятили, так что вряд ли они могли сохранить запах тела африканских погонщиков.
Одежда эта оказалась Михаэлю совсем не по росту: мой сын был значительно выше всех работающих на станции африканцев. Когда Михаэль в таком виде приблизился к слонам, те уже не проявляли к «белолицему корнаку» прежней недоверчивости.
К тому же, чтобы придать ему еще более привычный для слонов вид, я принес из лагерного костра головешку, и Михаэль вымазал себе золой лицо, руки и ноги. Таким образом удалось полностью обмануть слонов этим маскарадом. Михаэль теперь мог беспрепятственно к ним подходить, а одному слону он даже приказал лечь на землю и вместо корнака забрался к нему на спину. Слон послушно выполнял все его команды; единственное, чего от него нельзя было добиться, — это отделиться от стада и уйти в сторону...
Профессор Бернгард Гржимек
Перевела с немецкого Е. Геевская
Хэммонд Иннес. Белый юг
Продолжение. Начало в № 5—8.
Я поднялся с вещами на палубу. Ветер посвежел, и на холодно-серых волнах заплясали белые барашки. Хоу ждал меня у трапа.
— Все трудные дети эвакуируются, — прохрипел он.
— Все же Бланд прав, — сказал я. — Впереди еще целых два месяца плавания.
— Я вижу, вы человек рассудительный, — криво улыбнулся Хоу.— Но вам ведь не так уж часто приходилось иметь дело с миром Бландов?
— Как это понимать?
— В вашем мире четко определено, что справедливо, а что нет. Однако есть и другой мир, где устраняют того, кто мешает. Теперь вы находитесь в этом мире — мире Бланда.
— Успокойтесь, — посоветовал я. — В отношении смерти Нордаля здесь уже больше ничего не сделаешь. Подождите, пока мы вернемся в Кейптаун...
— Глупец, — перебил он. — Неужели вы не понимаете, что теперь Джуди богатая женщина. В ее руках ключ к руководству компанией. Стоит только Эрику Бланду узнать... — Хоу помедлил и добавил: — Если человек готов пойти на убийство, чтобы получить желаемое, то и теперь перед этим он не остановится.
Я стал спускаться по трапу и вдруг увидел, что в одной из шлюпок рядом с Ларвиком сидит Джуди.
— Почему она перебирается на китобоец Ларвика? — спросил я. — Ее отправил Бланд?
— Нет. Бланд ничего не знает. Это я ей посоветовал. Там она будет в большей безопасности, чем на «Южном Кресте».
— Черт побери! Что может случиться?..
— Это Антарктика, а не дачный пригород, — только и сказал Хоу.
Спустя несколько минут мы оттолкнули шлюпку от борта, и она запрыгала по волнам. Перед собой я видел «Валь-4», потрепанное суденышко с игривым наклоном мачт к вздернутому носу. Однако пушка с направленным вниз острием гарпуна грозно напоминала, что основным занятием его было убийство. Мы вскарабкались на борт, где нас встретил. Олаф Петерсен, крупный человек, повадками и фигурой напоминающий медведя.
— Рад приветствовать вас на своем судне, — проскрежетал он на тяжеловесном английском. — Вы еще не знакомы с моей дочерью. Герда, это капитан Крейг.
Если бы я не знал, что передо мной Герда, то никогда бы не подумал, что эта фигура в толстом свитере, синих саржевых брюках и в меховой фуражке — девушка. Пожимая Герде руку, я ощутил шершавость ее ладони. У девушки было загорелое полнощекое лицо с крохотным носиком.
— У вас в военно-морском флоте были женщины-офицеры? — улыбнулась она.
— Только на берегу, — усмехнулся я.
— Ну конечно! Женщине место на берегу. — Ее смех был теплый, дружелюбный.
Петерсен хлопнул своей лапищей меня по плечу, да так, что я едва не потерял равновесие.
— Вам к Герде нужно привыкнуть, — прогудел он. — Она всегда всех вышучивает. Даже меня — своего отца.
— Пойдемте, — предложила Герда, — покажу вашу каюту. Уолтер, и ты пойдешь с нами. Что это там, в ящике, — виски?
Хоу ухмыльнулся. Впервые с тех пор, как я с ним познакомился, он выглядел спокойным.
— Нет, — ответил он, —здесь мои бумаги и инструменты. Спиртное вот тут, в рюкзаке.
— Значит, одежды ты почти не взял, и теперь придется совершать налет на вещевую кладовку. — Герда коротко оглядела меня и добавила: — Да и у вас, шкипер, такой вид, будто вы... — она заколебалась, глаза заискрились смехом, — будто вы брали свою одежду напрокат у всего экипажа «Южного Креста».
— Герда! — Тон Петерсена был полувеселым, полусерьезным. — Ты не будешь у нового капитана на хорошем счету, если станешь его высмеивать. Что может подумать капитан Крейг? Что я плохо воспитал свою дочь и что на моем судне нет никакой дисциплины.
Герда засмеялась:
— Не обращайте на него внимания. Он ведь медведь медведем, а теперь, когда его назначили управляющим плавбазой, воображает себя важной птицей.
Петерсен в шутливом отчаянии пожал плечами.
— Буду чрезвычайно рад воспользоваться вашей вещевой кладовой, — сказал я.
— Прекрасно. Тогда пойдемте, я представлю вам команду. Мы наслышаны, что вы дьявольски придирчивы к чистоте. — Она снова усмехнулась. — Что ж, нашему судну, скажу вам, нужна небольшая чистка, а то этот грязнуля превратил его в свинарник.
Китобоец был гораздо меньше «Тауэра-3». Капитанская каюта располагалась прямо под мостиком и являлась частью рубки.
— Уж извините, — заметила Герда, — но у нас нет таких удобств, как на плавбазе. Придется вам поделиться своей каютой с Уолтером Хоу. Вы не против?
— Хорошо, — сказал я. — Но при условии, что он поделится со мной своим виски.
— Не беспокойтесь, — засмеялась она. — Я позабочусь об этом. Да и у меня иногда бывает жажда. — В ее глазах блеснул огонек.
— Уолтер, ты разделишь каюту с капитаном, — обратилась она к Хоу. — А он разделит с тобой твое виски. Идет?
— Быстро же ему придется пить, — поднял брови Хоу, — если он хочет получить ту же долю от моего спиртного, что и я от его каюты.
Все дружно засмеялись.
— Здесь должна быть радиорубка, — продолжала Герда, подводя меня к соседней каюте, — но, так как я дочь Олафа Петерсена, он сделал небольшую перестановку. Это моя каюта, а радио — ближе к корме, в каюте второго помощника.
Затем она повела меня по судну, по пути представляя членов экипажа.
К тому времени, как я закончил осмотр, капитан Петерсен уже приготовился к отбытию.
— Думаю, «Валь-4» вам понравится, — он стиснул мою руку так, будто хотел выдавить косточки пальцев из кожи. — Надеюсь, Герда будет вести себя прилично. Поверьте мне, капитан, дочь на борту — это хуже, чем жена. Девчонка она славная, да вот страшна, как жи-и-и-рная маленькая свинка, — он захохотал и спустился на нижнюю палубу.
