– А курс как? Дается? Капитан упрямо поджал губы:
– Куда ж он денется… Только программы подбирать тяжко - много их, черт бы их побрал… Голова пухнет.
Программы фрагментарного поражения организма… Заранее просчитанные до десятитысячных долей процента на любое из возможных повреждений - они ввергли бы в ужас любого из инквизиторов древности. И любой сакрифайсер должен был разбираться в них быстро и безошибочно - от этого зависела как его жизнь, так и жизнь всех, кого он спасал.
– Программы, - проворчал Ба, хмурясь половиной лица. - Что программы, они еще не самое страшное. Хотите знать, что было самым трудным для меня?
– Что? - в один голос выдохнули Гижу и Маккензи.
– Труднее всего, - признался Йохим Ба, лучший сакрифайсер дальнего космоса, - было научиться всегда - всегда! - вытаскивать из этой чертовой колоды именно пикового туза!
Юлий Буркин. Вон! К звёздам!
– Они же не будут стрелять?! - задыхаясь, выкрикнула Сашка, ныряя за мной от света фонаря в темноту, под отцепленный вагон. Лай собак, кажется, стал чуть тише, сместившись влево.
– Конечно, не будут, - заверил я, точно зная, что вру. Пусть хотя бы ей не будет так страшно.
Но зря я старался: только я перевернулся с живота на спину, поудобнее устраиваясь на шпалах и мокром щебне между ними, как со стороны депо раздался треск очереди. Пронзительно звякнул металл о металл, и звук этот смешался со свистом, жужжанием и эхом.
– Валя, - тихо забормотала Сашка, подползая и уткнувшись холодным носом мне в ухо, - мы же ничего такого не делали, - я почувствовал, что она вот-вот сорвется, - мы же только целовались.
– Тс-с, - прошептал я. - Мы, кажется, ушли. Давай замрем и полежим смирно.
В такую передрягу я попал впервые, но вел себя достойно и, наверное, гордился бы собой, если бы не было так жутко.
Сперва тявканье сдвигалось левее и левее, и все спокойнее становилось в моем ухе Сашкино дыхание, но потом собаки вдруг залаяли ближе, даже стали слышны голоса людей, и она задышала неровно, с еле слышным сопением. Дважды пальнули одиночными, видно, приметив что-то подозрительное. Я напрягся, но звуки снова начали удаляться.
С лужей, точнее с дождем, нам повезло. Если б не он, собаки со следа не сбились бы… Учитывая, что мы бежали от самого парка, можно сказать, что мы совершили невероятное.
Одновременно с тем как отступал страх, все сильнее начинали угнетать холод и сырость. Но, видно, Сашка успокоилась раньше меня, потому что она вдруг прижалась ко мне плотнее, и ее рука полезла мне под рубашку, поползла по животу… Ого! Это новые игры. Я сразу забыл о дискомфорте.
– Валька, - зашептала она, - нас ведь сейчас чуть не убили. А если бы убили, тебя или меня, у нас бы никогда не было этого…
Где-то неподалеку, на нашем или на соседнем пути, застучал колесами локомотив.
– Ты хочешь сказать… Нам нужно сделать это? - я почувствовал, что руки начинают дрожать снова, но уже не от холода и не от страха, скользя по ее мокрой холодной спине под свитером.
– Ага, - выдохнула она. - Пока не убили. Чтоб хоть было за что.
Глаза привыкли, я уже отлично видел ее в темноте, и мы стали целоваться, потихоньку расстегивая все, что расстегивалось. И мы так увлеклись этим, что перестали обращать внимание на звуки, пока локомотив, тормозя, не заскрипел почти над ухом, а потом несильно треснулся прямо о наш вагон. Тот, громыхая, покатился, мы снова замерли, но, пройдя метра два, он застыл, оставшись все-таки над нами.
Локомотив очень медленно придвинулся к нему и толкнул его еще раз, но теперь вагон только дрогнул. Совсем рядом послышался хруст щебня под чьими-то ногами, скрежет и стук… Стало ясно, что вагон прицепляют.
– Пойдем отсюда, - шепнула Сашка, торопливо застегивая джинсы.
Я понял, что она собирается лезть через рельсы, и покрепче ухватил ее за талию.
– Ты с ума сошла! Вагон в любой момент может поехать!
– И что, лежать тут и ждать?
– Конечно! Ты хочешь, чтобы тебя разрезало пополам?
– Можно отползти подальше от вагона по шпалам, а потом уже лезть через рельсы, - предложила она.
– Можно, - согласился я.
Но этого не понадобилось. Вагон дернулся и, ускоряясь, двинулся в противоположную прежней сторону. А мы, как дураки, остались лежать на шпалах под ярким светом висящего на столбе фонаря. Так сказать, на всеобщем обозрении. Слава богу, обозревать было некому.
– Давай не пойдем домой, - предложил я, когда мы, грязные, как свиньи, выбрались обратно в жилой микрорайон. - Можно снова напороться.
Раздался низкий-низкий, на пороге слышимости гул, и чуть шевельнулась под ногами земля. В космос отправилась очередная партия добровольцев.
– А куда пойдем? - спросила она.
– К Виталию, - придумал я. - Он тут в двух шагах живет, я у него был один раз.
– Зачем?
– Диктант переписывал.
– Нет, второй час, все-таки. Неудобно.
– Удобно, неудобно!.. А от патруля бегать удобно?! - я почувствовал, что начинаю злиться. Не на нее. Просто оттого, что нас обломал локомотив, и я так и остался девственником. Хотя звучит это и смешно. - Помнишь, как он нас учил: «добро должно быть с кулаками», «красота спасет мир», «лучше умереть стоя, чем жить на коленях»… Сами всё просрали, а теперь к нему неудобно!
– Он-то здесь при чём?
– Все они при чём!
– Перестань, Валенок.
– Да не «перестань»! - конкретно завелся я. - Я ему в глаза хочу посмотреть. Почему это мы должны лететь к этим чертовым звездам?! Как они могли подписать эту долбаную «Хартию»!
– Тебя никто не заставляет никуда лететь.
– Да?! А если я люблю тебя?!
– Тогда не кричи на меня.
Я даже остановился, стараясь взять себя в руки, потом сделал глубокий вздох и через силу улыбнуться.
– Извини, Мурка, - сказал я.
– Я все понимаю, - кивнула она.
– Он, конечно ни в чем не виноват. Но давай все-таки пойдем к нему. Просто потому что так безопаснее. А мы стоим возле его подъезда.
… - Проходите, проходите, ребята, - Виталий Иванович сильно постарел за год, что я его не видел, но выглядел все-таки молодцом. Хотя, возможно, потому, что был одет в новенький спортивный костюм. - Какими судьбами в такой час? Что-то случилось? - спросил он, оглядывая нас. - За вами гнались?
– Да, патруль, - кивнул я, разуваясь.
– Можно, я сразу в ванную? - попросилась Шурка.
– Конечно, конечно, - засуетился Виталий. - Вот сюда, пожалуйста. Чистое полотенце висит на двери. Кстати, можно и одежду постирать.
– А ничего, что машинка шуметь будет?
– Нет, нет, ничего, я ведь один живу.
– А во что я потом оденусь?
– Там висит халат. Правда, он мужской.
– Тогда раздевайся, - сказала мне Сашка. - Тоже постираю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
