Я гнала коня как сумасшедшая, умоляя солнце не торопиться. Ветер принес с собой снежные тучи, из которых уже сыпались крупные снежинки. Радовало лишь, что впереди показалась очередная горная гряда. Как только я оказалась под ее сенью, мне снова пришлось остановиться. Вихрь тяжело дышал, бока его раздувались, он спотыкался на каждом шагу. Да я и сама почти падала с коня. Бессонная ночь давала о себе знать. Заметив большую расщелину, ведущую вглубь горы, я решила укрыться от снегопада и передохнуть там. Умный конь пошел за мной. Внутри оказалось неожиданно сухо и почти тепло. Я съела еще одну лепешку и, завернувшись в плащ, улеглась на пол. Едва моя голова опустилась на каменный пол, я тут же заснула.
Я проснулась из-за того, что Вихрь толкал меня мордой в лицо, тихонько пофыркивая. Я села, зевая и не понимая, где нахожусь, но через мгновение воспоминания накрыли меня с головой. Выйдя из пещеры, я удивилась — солнце клонилось к закату. Сколько же я проспала? Голод дал о себе знать громким урчанием в желудке. Я вернулась и доела остатки лепешек, заев их горстью снега. Что ж, хотя бы смерть от жажды мне не грозит.
— Ну и куда же нам идти, Вихрь? — я подошла к коню, ткнувшись лбом в белоснежную шею. Казалось, что от коня исходит едва заметное свечение, из-за чего в пещере было светлей. — Я не могу развести огонь, у меня нет оружия, я не знаю, в какую сторону мне двигаться. А там, снаружи, меня наверняка уже ищет безумный дракон. Что же мне делать?
Вихрь чуть фыркнул и отошел.
«Даже коню нет до меня никакого дела, — горько подумала я, чувствуя себя потерянной и никому не нужной. — Но у меня есть свобода. Я теперь свободна. Да!»
— Эй, стой, куда ты? Стой, Вихрь! — крикнула я, видя, как конь белой искрой исчезает в дальнем конце пещеры. Без коня я совсем пропаду в этой ледяной пустыне!
Я рванула следом за Вихрем, порадовавшись тому, что еще вчера спрятала драгоценности в сапоги. Белый хвост мелькал впереди, конь бежал небыстро, но догнать его никак не получалось. Оказалось, что я зря не исследовала пещеру. В ней был какой-то извилистый хитрый ход с множеством ответвлений, но конь безошибочно находил в них дорогу. А я бежала как ненормальная, опасаясь переломать ноги в полнейшей темноте и ориентируясь лишь на белое пятно впереди. Меня вела только одна мысль: я не должна потерять коня.
Сумасшедшая гонка длилась, как мне показалось, целую вечность. Когда дыхание окончательно сбилось, и я опустилась на пол, мечтая отдышаться, конь вернулся и встал рядом со мной, ткнув носом в плечо. Подарив ему укоризненный взгляд, я забралась на его спину.
Конь все это время нетерпеливо пофыркивал и переступал ногами, будто поторапливая меня. Стоило мне устроиться верхом, как он рванул с места так быстро, что я лишь в последний момент успела ухватиться за его гриву. Потеряв счет времени, я могла лишь молить богов о том, чтобы Вихрь сам нашел выход из этого переплетения каменных коридоров.
Мне казалось, что прошло несколько часов, когда впереди показался бледный свет, и Вихрь замер. Я расцепила окаменевшие руки, выпустив гриву коня, и почти упала ему под ноги. Все тело болело так, словно меня пинали.
— Если тебе вожжа попала под хвост, и весь этот забег ты устроил просто так, я с тебя шкуру спущу, — пригрозила я мирно помахивавшему хвостом коню. Тот лишь качнул изящной головой и фыркнул в ответ.
Немного передохнув, я поднялась и медленно побрела вперед, к лившемуся впереди свету. Когда из пещеры я вышла на каменное плато и увидела петляющую между каменных глыб дорожку, уводящую к раскинувшейся внизу долине, а в ней уютно устроившийся город, с множеством домов, приветливо освещенных мягкими огнями, сердце застучало быстрее. Над городом, словно курица-наседка над своими цыплятами, возвышался огромный уродливый замок серо-черного цвета. Вокруг квадратных башен замка, в лучах заходящего солнца выписывали круги два черных дракона.
— Новые драконы — новые проблемы, — пробормотала я и, вновь забравшись на спину коня, позволила ему самому выбирать дорогу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})* * *
Эйгар открыл глаза и застонал от пронзившей голову жгучей боли. Приложив руки к голове, чтобы унять ее, коснулся огромной шишки. Что за…? Опустив руки и ощупав лицо, он застонал, а на пальцах осталось красное пятно. Кровь? У него сломан нос?
Эйгар громко охнул и резко сел. Комната поплыла перед глазами. Сжав зубы и сфокусировав зрение, шайраддан попытался вспомнить, что произошло вчера.
Он обнажен, а его плоть испачкана кровью. Значит, произошедшее ему не приснилось. Он провел ночь с Рионой. Да, это он помнил. Помнил ее молящую о ласках упругую грудь с дерзко торчащими ягодами сосков и тонкую талию, которую ему хотелось сжать руками, но вместо этого приходилось удерживать девчонку, чтобы она не вцепилась ему в лицо. Эйгар опустил взгляд и увидел свои исцарапанные руки. Губы против воли растянулись в самодовольной улыбке. Девчонка настоящая драконица, хоть и отрицает это.
Эйгар помнил, как она просила его не останавливаться, помнил ее мягкие губы и срывавшиеся с них стоны страсти, которые он ловил своим ртом, помнил ее теплые бедра и влажное, жаркое лоно.
Эйгар поймал себя на мысли, что хочет повторить это и немедленно. Хозяин Мертвых его побери, и почему он вчера уснул? Ведь он намеревался всю ночь провести между ног своей шайранны. Но вдруг действие эликсира еще не закончилось? Видит Отец Вечного Холода, он хотел девчонку снова, несмотря на разрывающуюся от боли голову. Раньше с ним такого не бывало.
Когда он был юн, молоденькие драконицы сами вешались ему на шею, а он не отказывался, да и кто бы отказался! Драконы взрослеют рано. Потом был период времени, когда он боролся за власть, а снежные драконицы стали редкостью. Нет, конечно, были драконицы из других шайров, но редко. Лишь когда зов плоти становился невыносим. А потом он стал одержим идеей возрождения шайра снежных и пришлось вступить в отношения с Селлией, и затем и с Визмирой. Он отдавал себе отчет в том, что чувствам там не было места, это было обязанностью ради продолжения рода. Девушки были единственными из снежных дракониц, кто не состоял с ним в родстве и мог бы понести, если бы на то была воля богов. И если Селлия и Визмира считали иначе… Что ж, это их проблемы. Эйгар не обещал им брачный обряд. И уж конечно не его вина, что боги распорядились иначе. Хотя боги здесь ни при чем. Это все проклятые фениксы.
А Риона… С Рионой все было несколько иначе. Наслаждение, испытанной Эйгаром, словно вдохнуло в него новые силы, а Риона…
Кстати, где она? Эйгар обвел комнату глазами, но увидела лишь свою одежду, что комом валялась на полу, стол с остатками ужина и никаких следов Рионы. Дракон скрипнул зубами. Конечно же она вернулась в свою комнату, хотя он ясно приказал ей остаться!
Эйгар поднялся с кровати и только сейчас увидел на кровати светильник, но сложить одно с другим не успел. Привычным движением дракон коснулся груди. Медальон, который он носил не снимая пару десятков лет, исчез.
— Нет! — хрипло выдохнул шайраддан.
Поминая гнилую плоть Хозяина Мертвых, Эйгар быстро оделся и выскочил из комнаты. Он бегом добрался до западной башни и рванул по ступеням. Сначала он заметил на ступенях медальон, поднял его и надел на шею, а когда поднялся выше и увидел открытую дверь, зарычал от бессильной злости и боли.
Войдя внутрь и убедившись, что в самой комнате все так, как и должно быть, он аккуратно запер дверь, и медленно спустился вниз. Вот откуда взялась шишка на его голове! Девчонка все-таки сунула нос туда, куда его совать не следовало. Она ударила Эйгара и стащила медальон, чтобы вынюхать его секреты! Что ж, она сама виновата и уж теперь Эйгар действительно накажет ее. Дракон был так зол, что не замечал странно притихшего замка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Эйгар быстро пересек несколько залов. Его шаги гулко раздавались в ночной тишине. Резко распахнув дверь в свои покои, которые теперь заняла девушка, изгнав оттуда законного владельца, он с удивлением обнаружил, что Рионы там нет.
