— Нэгар, — повторила Нанн. — Это точно?
Старик кивнул.
— Да. Нэгар. И довольно известный… точнее, известная. Шианон, единственная дочь Уирра, тысячи лет обитавшая в реке вместе с отцом, который спит, хотя и довольно беспокойно. Колдуна потревожили, и он бормочет и кричит во сне.
Эбер посмотрел на сына полными сочувствия глазами.
— И все это Ллайа слышит. Кошмары мертвого колдуна.
— А что нэгар искал в вашем доме? — поинтересовалась Нанн.
— Нескольких молодых людей, которые путешествуют по реке Уиннд с далекого севера. Причем один из них — фаэль.
— Фаэль? — выпрямившись, удивленно спросила Нанн. — Это может быть только Синддл. Мы встречали его в тех местах. Но что нужно от него нэгару?
— Нэгар искал не Синддла, а одного из жителей севера.
— Откуда вам это известно?
Старик посмотрел на сына, устремившего бездонный взгляд на незнакомок.
— Мне рассказал Ллайа. — Эбер поднял глаза на фаэлей. — Синддл с товарищами направлялся вниз по реке Уиннд, и их лодка в темноте наткнулась на мой остров. Я оказал путешественникам гостеприимство, и мы провели вечер в беседе. Еще я передал Синддлу кое-что для друга, живущего на юге.
Нанн и Туат переглянулись.
— Старинную флейту, — уточнила Нанн.
Старик испытывающе посмотрел на женщину.
— Он вам рассказал?
— Показал, — поправила Нанн. — Это флейта привлекла нэгара?
Эбер выпрямился на стуле.
— Что случилось с инструментом?
Взгляд старика показался Туат подозрительным.
— Синддл утверждал, что флейта принадлежит другому, — ответила Туат. — Он отдал ее человеку по имени Алаан. Во всяком случае, обещал отдать.
Эбер ласково посмотрел на сына и улыбнулся.
— Синддл с друзьями сказали, что Алаан мертв, и я на некоторое время поверил им. Однако Ллайа считает, что Алаан жив, хотя и находится в большой опасности.
Старик покачал головой, и Туат показалось, что на его глазах заблестели слезы.
— Уирр никак не успокоится, — пробормотал он себе под нос, — и двое его детей вернулись, восстав из реки. Зачем? Зачем они древнему колдуну?
Ллайа начал делать быстрые и плавные движения руками.
— Что он говорит? — спросила Нанн.
Эбер кивнул в сторону Туат.
— Хочет посмотреть на ваши картины.
Туат старалась не показать своего беспокойства.
— Какие картины? — спросила она.
Мальчик подождал, пока она говорила, а потом жестами сказал что-то отцу.
— Он имеет в виду «картины снов».
Эбер с сочувствием посмотрел на женщину.
— Не пугайтесь. Вы ведь, как я понимаю, ткачиха видений.
Туат кивнула.
— Значит, ваши с Ллайа занятия схожи. — Эбер задумчиво посмотрел на сына и глубоко вздохнул. — Ему ведом тайный язык как ни странно. Часами сидит и наблюдает за течением, а потом начинает понимать…
Старик встретился взглядом с Нанн. Эбер больше не казался чрезмерно задумчивым или слабоумным.
— Не знаю почему, но река избрала его. Она избрала его, — повторил старик с ударением, — а он создал язык движений, чтобы передавать мне свои знания.
Нанн поправила юбку и, взглянув на Туат, сказала:
— Принеси то, что ты видела.
Туат поспешила в свою палатку. Минуту спустя она вернулась и протянула Эберу пяльцы. Старик взял их бледными руками и стал рассматривать.
— Что случилось с Алааном?
— Похоже, он ранен, — отвечала Туат. — На ноге кровь.
Эбер поднес пяльцы к тусклому свету и прищурился. На ткани можно было разглядеть фигуру мужчины, лежащего в кольце огня среди теней деревьев, чьи ветви угрожающе тянулись к нему.
— Это не Страна-меж-Гор, — сказал Эбер, рассматривая изображение.
Ребенок уселся к отцу на колени и тоже стал разглядывать видение, воспроизведенное Туат.
Эбер показал на вышивку.
— А это не тени. И вовсе не ветви деревьев. Это лапы хищников, а тени — слуги Смерти.
Старик на мгновение смежил веки. Когда он открыл глаза, они блестели.
— Алаану недолго осталось жить в этом мире.
Ллайа начал делать жесты, обращаясь к отцу.
— Алаан все еще жив, — перевел Эбер. — Так считает Ллайа, и я надеюсь, он прав.
— Почему его окружает огонь? — спросила Туат.
Эбер снова в течение минуты смотрел на образ.
— Я не знаю, — ответил он, хотя слова его прозвучали неубедительно.
Нанн кивнула Туат, и та передала гостю вторые пяльцы. Старик поднес их ближе к свету, как и в первый раз.
На куске ткани была изображена женщина, каким-то пустым взглядом смотревшая из-под светлых волос, падавших ей на лоб. Голову она повернула так, что на втором плане виднелась часть щеки и висок другого лица.
— Это маска, — объяснил Эбер, тыча в изображение. — Второе лицо — настоящее.
Старик посмотрел на пяльцы еще немного, и потом вновь «заговорил» Ллайа.
— Что он сказал?
— Ллайа говорит, что это нэгар, вышедший из реки у Говорящего Камня. — Эбер посмотрел на Туат и вздохнул. — Шианон снова среди живых.
Туат наблюдала за реакцией Нанн. Старшая женщина опустилась в кресло, крепко сжав подлокотники. Ее лицо мгновенно побледнело.
Ребенок стал опять жестикулировать.
— Ллайа просит не пугаться. Скоро должны прийти трое мужчин, которые спасут Алаана. Если, конечно, вовремя найдут его…
— А кто они? — глухо спросила Нанн.
— Трое путешественников: один слышит малейший звук, другой старее старого, а третий видит себя со стороны.
— И они спасут Алаана?
Мальчик ответил жестами.
— Ллайа говорит, такое возможно. Он просит вас предупредить караульных, чтобы они не прогнали этих людей, как хотели прогнать нас.
Нанн минуту сидела молча, а потом обратилась к Туат:
— Я пойду поговорю с охраной.
Женщина встала.
Туат смотрела, как Нанн, слегка пошатываясь, идет через лагерь. Внезапно она перехватила пристальный взгляд мальчика.
— В чем дело? — шепотом спросила Туат у Эбера.
Ребенок начал жестикулировать, не сводя глаз с женщины.
— Он говорит, — вполголоса произнес Эбер, — что вы похожи на нэгара и еще на снег. Но нэгар живет вечно, а снег быстро тает. А вы?
— Я — как снег, — быстро ответила женщина. — Все мы как снег.
— Не все, — совсем тихо проронил Эбер.
Глава 16
— Похороны были скромные, — сказала леди Беатрис. — И у тех, кто знает правду, печаль сильнее.
Она глубоко вздохнула.
— Арден Ренне был изменником.
При последних словах ее голос задрожал. Ллин видела, как леди Беатрис стояла у перил балкона и смотрела в сад. В лунном свете она казалась очень бледной.
Грустная и хрупкая, как стекло, слабая женщина…
— И все-таки он не предатель, — сказала Ллин. — Если бы не Арден, Торен был бы мертв. Нужно отдать ему должное. Арден не мог быть изменником до конца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
