Взъерошенный подросток проглотил готовые сорваться злые слова и, сделав вид, что ничего не случилось, вернулся к отцу.
– Потанцевали? – невинно поинтересовался Эдвин, только что с удовольствием наблюдавший за развязкой. Леа мрачно посмотрела на него исподлобья, и неглупый принц сразу пошел на попятную: – Ну ее, эту тягомотину, давай сбежим!
От такого предложения настроение девочки мгновенно улучшилось, но она сочла нужным на всякий случай уточнить:
– А как же фейерверк?
– Да я уже проверил, где его установили, смотреть из наших окон лучше всего, – беспечно отмахнулся принц.
– Ладно, куда пойдем?
– Ко мне, у меня есть новые солдатики, Герэт вчера принес, – сразу выдвинул предложение его высочество.
Леа помахала на прощанье гномам, и через секунду детей уже не было в зале.
* * *
Князь Ката и король Аттис сочувственно смотрели на расстроенного подростка.
– Простите, ваше величество, это моя вина, – попытался избежать возможных вопросов мальчик.
– Я знаю свою дочь и уверен, что виновата как раз она, – утешил княжича Аттис. – Поделитесь с нами, ваша светлость, в чем вы ее обошли?
Саха, помявшись немного, все же признался:
– В метании ножей.
Аттис удовлетворенно усмехнулся – его догадки подтвердились, а князь Ката хлопнул сына по плечу и пожурил:
– Тебе следовало проиграть даме, тогда бы она танцевала с тобой с большим удовольствием.
– Вы ошибаетесь, князь, – возразил ему король, хорошо знавший характер дочери, – тогда бы она точно с ним не пошла.
Его светлость Саха в душе согласился с мудрым правителем Энданы, но вслух ничего не сказал.
Глава 9
Леа спрыгнула со спины грифона, стянула мешок с вещами и расседлала животное.
«Ну, здравствуй, школа», – подумала девочка, оглядывая знакомые места.
Осталось позади полное суматохи прощание с родными и длинная дорога. На этот раз принцесса решила обойтись без лошади, выбрав грифона. И вот теперь ее высочество стояла на школьном дворе, поросшем невысокой жесткой травой.
Девочка, подхватив седло и упряжь, потащила их под навес. Ветер пошел следом, пощипывая клювом сумку хозяйки в надежде на лакомство.
Внезапно Леа поняла, что соскучилась и по школе, и по занятиям. Принцесса даже остановилась, растерявшись от такого открытия, а в следующее мгновение ее чуть не смела вихрем налетевшая подруга.
Тяжелое седло грохнулось оземь, больно припечатав пальцы правой ноги в открытой сандалии. Пока ее высочество скакала на здоровой левой, шипя от боли, Гуалата прыгала рядом и радостно вопила:
– Наконец-то ты приехала! Я уже пять дней тебя жду! Чего так долго?!
Она подобрала злосчастное седло и, дружески хлопнув принцессу по плечу, повлекла ее за собой, спеша поделиться новостями. За лето царевна сильно вытянулась, обогнав подругу на полголовы. Прямые черные волосы, остриженные еще короче, чем прежде, топорщились смешным ежиком на макушке.
– Ты это зачем? – с интересом кивнула на прическу царевны Леа.
– А… – досадливо поморщившись, отмахнулась от вопроса подруга, – и не спрашивай…
– Давай рассказывай, что у тебя стряслось, – не сдалась Леа.
Гуалата, притворно вздохнув, хихикнула и поведала девочке о небольшом приключении. Оказывается, этим летом не только энданский двор посетила делегация из Телгета. Послы этой страны успели побывать и в Варнабе. Как будущую правительницу, царевну заставили присутствовать на торжественном приеме в их честь. Послы повели себя крайне неразумно – грубо и пренебрежительно. Они так успели надоесть азанагам, что если бы не категорический приказ царицы Санаги оставаться с иноземными гостями вежливыми, вспыльчивые воительницы давно проучили бы хамоватых подданных чужого государства.
Гуалате тоже досталось от них. Презрительные взгляды и гадкие усмешки за спиной девочка еще как-то терпела, но когда самый противный из послов, глядя сальными глазками в спину уходившей царицы, подобострастно пропел совсем уж редкостную гадость, уверенный, что его никто не поймет, терпению царевны пришел конец. Договорившись со слугами, которые не посмели перечить дочери правительницы, она подмешала в вино сонного зелья и ночью покрасила волосы послов, их бороды и усы самой едкой краской, которую только смогла добыть. Если честно, то проказница хотела выкрасить им кое-что другое, но не решилась.
На этом месте Гуалате пришлось прервать рассказ, потому что Леа расхохоталась. Она сразу поняла, на что покушалась ее мстительная подружка. Дождавшись, когда принцесса отсмеется, Гута продолжила свой рассказ.
Утро во дворце началось с гневных воплей пострадавших от мести Гуалаты посланцев. Краски царевна выбрала самые яркие: прически грубиянов густо позеленели, а усы и бороды стали ярко-красными. К тому же от краски остались пятна на коже, и складывалось впечатление, что послы больны странной разновидностью лишая.
Царица Санага сразу догадалась, чьих рук это дело, да Гуалата и не думала скрывать – не хватало, чтобы из-за нее наказали невиновных людей!
Отмыть послов не получилось, их коротко подстригли и обрили, а в качестве наказания царевну тоже остригли, оставив волосы той же длины, что и у послов. Впрочем, сильно извиняться за дочь царица не стала, посоветовав иноземцам как можно быстрее убраться из страны.
И вот теперь Гуалате приходится отращивать волосы, но оно того стоило. Видела бы Леа лица телгетцев, она согласилась бы с ней.
Девочки еще немного посмеялись над незадачливыми дипломатами, а потом Леа неожиданно заявила:
– Ты знаешь, а мне кажется странным, что их правитель подобрал редкостных дураков для такой важной миссии. Ведь у нас послы были ничуть не лучше. Как ты думаешь, для чего это ему, а?
Гуалата задумалась над загадочными целями властителя Телгета, но ненадолго. Гораздо сильнее будущую правительницу интересовало, как провела лето подруга, так что на энданку тут же обрушился град вопросов.
Леа с загадочным видом полезла в сумку и выудила оттуда богатство, нажитое в честном бою.
– Здорово! – восхитилась царевна, подкинув на ладони увесистый зуб заутара. – Пойдем, покажем остальным! А то Цетина третий день хвастает когтем облезлого медведя. Лично мне кажется, никакой это не боевой трофей, а медведь сам издох от старости!
* * *
Третий год обучения принес много тренировок и уроков. Порой у учениц почти не оставалось времени для сна. Наставница стала еще требовательней, учителя еще строже, но вместе с тем наконец пришло чувство восхитительной свободы. Теперь девочки могли выходить за пределы школы, чем они с удовольствием пользовались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
