Читаем без скачивания Багровые волны - Андрей Максимушкин

Чарльз Стоун прошел Тихоокеанскую войну до конца. Несколько раз горел, терял боевых друзей, два раза его вылавливали из воды. Он привык к смерти и не боялся ее. Росли опыт и боевой счет летчика.

В последние годы войны 183-му авиакрылу майора Стоуна приходилось встречаться не только со старыми знакомцами «Зеро», но и с новейшими машинами немецкого и русского производства. Немецкие наемники на реактивных Ме-262 и Хе-280 наводили на американских пилотов ужас. Закаленные в боях над Европой, прошедшие огонь и воду, налетавшие тысячи часов "Черные бароны" жгли американцев десятками.

Майор Стоун сам наблюдал, как пара Ме-262 играючи развалила строй эскадрильи Б-25 «Митчелл», разогнала прикрытие «Корсаров» и спокойно удалилась, оставив на земле костры из полутора десятков самолетов. К счастью, немцев было мало. На каждого наемника на реактивном истребителе приходилось по сотне американских самолетов.

Японцы на русских высотных перехватчиках МиГ-5 тоже творили дела, выходили победителями из схваток против двукратно превосходившего их противника. Говорили, будто русские самолеты выделяли только самым лучшим летчикам, потому МиГи и Ла-7 и выходили победителями из боев с числено превосходящим противником. Прекрасный самолет с опытным, умывшимся кровью пары десятков воздушных противников, пилотом штука страшная.

Пережив войну, Чарльз Стоун не оставил военную авиацию. Он продолжал служить своей новой родине. Небо стало его профессией. Америка достойно оценила заслуги бывшего иммигранта, а ныне полноправного гражданина Чарльза Стоуна. Звание подполковника, солидный налет и командование авиакрылом приносили неплохой дивиденд в виде жалования. Дом в Филадельфии, молодая жена, любимая работа, хорошая машина — что еще нужно мужчине от жизни? Чарли получил все. Не получил, а заслужил, вырвал у судьбы зубами, отобрал у Старухи с косой — так будет вернее.

Жизнь шла, техника не стояла на месте, страна, победившая в Великой войне, не хотела повторения позора Перл-Харбора и Манилы. Америка вышла из тихоокеанских битв с сильнейшим в мире флотом и всесокрушающими воздушными силами. Война закончилась, но враги у молодой державы оставались. Старый Свет находился во власти нацисткой Германии и коммунистической России. Сильные, опасные враги. Опасные своей чуждостью, непримиримостью к самим принципам, на которых строились Соединенные Штаты.

Многие американцы ждали, что вскоре русские и немцы нападут на Америку. Чтобы этого не произошло, следовало крепить оборону. Появилась реактивная авиация — следовало строить новые самолеты. Появились зенитные ракеты — пришлось создавать наземные ракетные батареи и перевооружать корабли ПВО. Русские победили в атомной гонке — Америка напрягла мышцы, мобилизовала свои лучшие умы и получила атомную бомбу в 50-м году, всего через два года после русской, почти в одно время с немцами.

Перевооружение армии не прошло мимо командира 183-го истребительного авиакрыла, прославленных "Ржавых вампиров" полковника Стоуна. Пришлось осваивать новую технику, принимать на вооружение реактивные самолеты. А самое главное — новые самолеты приходилось учить летать. Реактивные моторы оказались ненадежны и пожароопасны. Не все летчики справлялись с управлением скоростных и неустойчивых машин.

После того как число катастроф перевалило все допустимые рамки, пришлось менять систему подготовки летного персонала. Чарльз Стоун справлялся. Он первым в авиакрыле облетывал реактивные «свистки», дотошно расспрашивал заводских специалистов, общался с конструкторами и головастиками из технических комитетов. Незаметно у летчиков исчез страх перед новой техникой. Снизилось число аварий. Благодаря своему командиру "Ржавые вампиры" одними из первых получили истребители Ф-86 "Сейбр".

Время шло, незаметно подкрадывалось, чтобы в один прекрасный момент ошарашить добрым ударом по голове. На рождественские праздники перед новым 1951-м годом Чарли вдруг понял, что молодость давно прошла. Остановился перед зеркалом, да так и застыл, глядя на серьезное, испещренное морщинами и шрамами, с побеленными серебром висками лицо тридцатипятилетнего мужчины. Молодость прошла, сгорела в огне воздушных схваток, юность осталась в далеком, туманном прошлом, в Стране-которой-нет. А что осталось? Что осталось? — спрашивал себя Чарльз, вглядываясь в отражающиеся в зеркале серо-голубые, светящиеся ледяной сталью глаза.

Ответ был рядом. В гостиной двухэтажного каменного коттеджа суетилась жена, совсем еще молоденькая, длинноногая, эффектная брюнетка с тонкими чертами лица и скрываемым в обычной обстановке умом. Да, ум у Кармы был не девчоночий. Иначе выпускница школы, мечтавшая о колледже не разглядела бы в случайно подошедшем к ней с дурацким вопросом, выглядящим на все сорок, побитом жизнью, украшенном шрамами мужчине перспективного офицера, уверено стоящего на ношах человека и свою судьбу.

Свадьба состоялась всего через три месяца после знакомства. А еще через год у Чарли и Кармы родился сын, еще через два года дочурка. Старая детская мечта воспитанника припортового района Ливерпуля о домашнем тепле и уюте начала сбываться. И как часто бывает, Чарльз этого не заметил. Герой Америки, человек сделавший себя сам не понял, что молодость была приемлемой, достаточно скромной ценой за право жить и наслаждаться мирным семейным счастьем.

Проклятое зеркало! Оно все изменило. Чарли впал в депрессию. Жена предлагала ему обратиться к специалисту, был у нее на примете хороший психолог, но Стоун не привык жаловаться на жизнь, даже врачам. Стрессы лечились по-старинке ударной дозой неразбавленного виски. Долго так продолжаться не могло, Чарльз Стоун это понимал, но справиться с хандрой не получалось.

Помощь пришла неожиданно, и откуда не ждали. В один прекрасный день к полковнику Стоуну якобы по делам заглянул один малознакомый мистер из разведывательной службы. Человеком майор Кевин Крайтон был неплохим, хотя и служил в не самой популярной у кадровых военных фирме.

Поговорив с полковником о малозначительном непонятно каким боком касавшемся "Ржавых вампиров" деле, Крайтон незаметно перевел разговор на недавние события в Африке, припомнил инцидент с парой «заблудившихся» самолетов над Северной Японией. Незаметно, само собой так получилось, что дела были забыты, а два ветерана Тихоокеанской войны продолжили беседу в тихом уютном баре за воротами военной базы. Угощал Крайтон, будучи человеком стеснительным и немного сентиментальным он сам предложил Чарльзу Стоуну компенсировать потерянное время парой стаканчиков хорошего пойла.

Разговор получился теплый, дружеский, как и положено между настоящими мужчинами. На следующий же день Крайтон опять заглянул на военно-воздушную базу, и на этот раз разговор был совсем другим. Сотрудник спецслужбы предложил боевому ветерану немного развлечься и развеяться за счет правительства.

Предложение было заманчивым. Из разряда — только для близких друзей и хороших людей. Отказаться от него было сложно, особенно для страдавшего от депрессии Стоуна. Тем более все оформлялось почти официально — оплачиваемый годовой отпуск, лечение и реабилитация за счет заказчика, очень хорошее жалование, плюс премиальные, страховые и прочие выплаты, на случай ранения или каких непредвиденных неприятностей. Сама работа несложная, а уж для Чарли еще и связанная с возможностью немного расплатиться за первую родину и погибших на той давней европейской войне друзей.

Вот так и вышло, что летом 1951-го года полковник авиации Чарльз Стоун нежданно-негаданно стал участником морского круиза на борту потрепанного «Либерти» в далекую Аргентину. Плыл он не один, на борту наскоро переоборудованного под войсковой транспорт сухогруза находились еще пятьсот ветеранов и просто крепких, умеющих постоять за себя парней, готовых защищать свою страну на дальних рубежах.

Может быть, общение с близкими по духу людьми, может предвкушение доброй драки, может быть морской воздух или еще что, но депрессия у Чарльза Стоуна незаметно прошла. Настроение изменялось от хорошего к прекрасному. Жизнь хороша, и жить хорошо!

Делать на борту нечего, посудина неторопливо ползла к экватору без заходов в порты. Возглавлявший группу полковник Честер Першинг, благоразумно ограничил потребление спиртного среди добровольцев и тщательно следил за исполнением своего приказа. Человек он был сильный, немало потрепанный, пообтертый жизнью, поэтому желающих оспаривать решения Першинга не находилось.

После первых организационных дней, когда люди знакомились друг с другом, привыкали к кораблю и своей роли добровольцев, полковник Першинг исподволь начал готовить контингент к грядущей операции. Участие разведывательной службы в акции было настолько своеобразным, носило такой специфический запашок паранойи, что большинство завербованных военных имели весьма смутное представление о своих задачах и обязанностях на новой работе.