Итак, задерживаюсь я, и, как выясняется, новый компьютерщик тоже вечерами не торопится домой. Первое время, когда я заходил за кофе, мы обменивались вежливыми словами, потом — фразами, потом и вовсе стали болтать вполне даже по-приятельски с учетом, понятно, нашего статуса. Порой он помогал мне отлавливать в Интернете нужную информацию, причем удивительно проворно и с удивительно же понятными пояснениями. Тогда я и заприметил, что на его мониторе в качестве заставки — фотография красивой женщины. Да-да, миссис Доу, вы красивая женщина, тут нечего скромничать. И вот однажды, дело было в ноябре, погода стояла просто ужасающая, я вообще терпеть не могу ноябрь — вечно какие-нибудь неприятности и настроение хуже не бывает. О, пардон, я опять отвлекся! Стоит мне посмотреть на вас, миссис Доу, как я начинаю сбиваться…
Время было уже достаточно позднее, когда я взял кружку и пошел за кофе. Доу сидел возле компьютера и неподвижно смотрел на ваше лицо. В конторе царила полная тишина, чувствовалось, что, кроме Доу, меня и охраны, в здании нет никого. За окнами завывал ветер, и от этого делалось еще тоскливее.
— Добрый вечер, мистер Доу, — бодрым голосом сказал я.
Тот вздрогнул — видимо, не заметил, как я вошел, — обернулся и тоже меня поприветствовал.
Я шагнул к кофеварке.
— Жуткая погодка! — тем же тоном продолжил я, ставя свою кружку на место пластикового агрегатского стаканчика. — Кстати, мистер Доу, давно хотел вас спросить, кто эта женщина на вашем экране?
Он внимательно посмотрел на меня. Мне показалось, что мой вопрос прозвучал неуместно, и я уже хотел принести извинения, но Доу улыбнулся, пригладил бороду и произнес:
— Моя жена. Удивительная женщина!
Из его резюме я знал, что он, как и я, разведен, поэтому, следуя мужской солидарности, решил поругать женский пол.
— Красивая, — сказал я; и кофе заструился в мою кружку. — Но ведь им всем от нас нужны только деньги.
Доу невесело хмыкнул.
— Но если дело только в этом, мистер Доу, то с вашими знаниями и трудолюбием вы могли бы зарабатывать сколько захотели! И она никогда бы не рассталась с вами. А потом, не сошелся же свет клином на ней одной! Вы такой интересный…
— Во-первых, мистер Хэмпшир, — неожиданно строго перебил он, и я вдруг почувствовал себя нашкодившим школьником, — мы с моей Норой навеки вместе, несмотря ни на что. А во-вторых, мне не нужны деньги.
Я смутился окончательно. Представьте сами, миссис Доу, работник заявляет своему работодателю, что ему не нужны деньги! Причем так, как если бы главным здесь был он, а не я.
— Все деньги мира принадлежат мне изначально, — грозно сверкая глазами и поднимаясь во весь рост, продолжал Доу. — Я избранный. Я избран творить добро!
И вот тут мне стало не по себе. Если не считать охраны на первом этаже, мы одни во всем здании! Убежать? Глупо, не по-мужски… Перевести разговор на другую тему? А Доу, словно не замечая моей паники, вдруг обнял меня и похлопал по плечу.
— Я так и знал, сынок! Я давно понял, что именно ты поможешь мне! Ты тоже не куришь! Ты тоже носишь бороду!
Да, миссис Доу, тогда у меня была борода, я отпустил ее после развода и сбрил совсем недавно. Но это не имеет отношения к делу. Вы только представьте себе мое состояние! Этот «избранный» обнимает меня, называет «сынок». Ну ладно, допустим, он старше…
— И ты не стал задавать глупых вопросов! — радовался Доу, а я, честно признаюсь, шелохнуться боялся! — Ты не спрашиваешь: почему, как? Ты знаешь, что мы с тобой должны делать! Ты займешься текучкой, а я выполню свою миссию!
«Текучка» — какое милое, простое слово среди его высокопарных речей! — мелькнуло в моей голове, но я по-прежнему не произносил ни слова, понимая, что только так мы скорее придем к развязке, и лихорадочно соображал, как бы мне изловчиться и незаметно вызвать охрану.
Тем временем, продолжая обнимать мои плечи, Доу повел меня к своему компьютеру и усадил в кресло.
— Смотри и запоминай, сынок! — сказал он и положил на мышку мою руку. — Ты теперь сможешь делать это сам!
А дальше началась полная фантасмагория! На экране замелькали заставки, таблицы, вводы, пароли, выводы…
— Мы вошли в рассчетно-кассовый центр России, — объяснял «избранный». — Вот, смотри, это фонды на вооружение. Берем вот эту строчку и переносим ее, так, так, так, минуточку, набираем код, переносим денежки в фонд развития образования. Теперь идем обратно, запоминай, запоминай, сынок, берем следующие циферки с ноликами и несем… Ха! Сделаем-ка мы трансфертик на счет нашего зоопарка, там давно пора чинить крышу… Ага, умница, мой мальчик. Теперь займемся отравителями. Например, «Филипп Моррис»! Так, так, так… Нет, малыш, мы пока не будем забирать все… Вот, на сегодня довольно… И переводим «Гринпису»… Хорошо, хорошо, ты толковый мальчик!
— Да вы просто Робин Гуд! — пролепетал я, чувствуя, как по моей спине струится холодный пот. — Это такая честь для меня…
— Сынок! Для меня тоже! Сегодняшний день войдет в историю! Сейчас я покажу тебе коды Пентагона!
— Может быть, завтра? — взмолился я; я был близок к обмороку. — А сегодня отметим это событие? Здесь за углом есть уютный ресторанчик…
— Слушай, дружок, у нас мало времени. Закажем потом какую-нибудь пиццу и выпивку. А Пентагона ты не бойся. Конечно, это не русский банк, здесь нужно действовать очень осторожно, иначе может произойти сбой всей системы и…
Я уже плохо его слышал, мгновенно представив себе, что может последовать за этим «и»! Я несмело напомнил про пиццу, надеясь вместо пиццерии связаться по телефону с охраной, и вытащил из кармана мобильный.
— Ты еще такой наивный, сынок! — воскликнул Доу, выхватывая у меня трубку и открывая ящик стола. — К лешему эту ерунду! Все делается виртуально! Но сначала я покажу тебе, как следует расправляться с убийцами! Вот!
Он порылся среди дискет в коробке — я тоскливо смотрел на мобильник, который он небрежно кинул в ящик, — и выбрал одну, с детской наклейкой в виде голубка.
— Вот! Держи. — Доу сунул дискету в мою руку. — Это труд всей моей жизни! Программа занимает всего сотню мегабайт, но моментально парализует до пятисот гигов, а затем начинает методично стирать информацию, которую восстановить затем невозможно! Ты займешься мелочами, а я тем временем создам программу, которая сможет парализовать миллионы гигабайт одновременно, и тогда мы с тобой, мой мальчик, уничтожим однажды системы вооружения всего мира!
— Грандиозно, учитель! — проблеял я, ощущая, как дискета в моих пальцах уже приближает к параличу самого меня.
Не знаю, чем бы закончилась вся эта «грандиозность», но неожиданно в комнату заглянул охранник и попросил разрешения сделать себе кофе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
