Читаем без скачивания Колокола истории - Андрей Фурсов

Другой принцип капитана Блада, одного из любимых книжных героев моего детства, пирата поневоле, бунтаря и благородного человека. Этот принцип прост: «Кто предупрежден, тот вооружен». И такая вооруженность дорогого стоит. Она важней вооруженности технической. Есть два принципа в отношениях с распоясавшимся асоциалом. Хамом, как сказали бы в начале века. Один я предпочитаю называть «принципом Сорокина» (Питирима), другой «принципом Людендорфа» (известного немецкого военачальника начала XX в.). Оба, имея оружие, оказались в сходной ситуации перед лицом разнузданного «человека толпы». У Сорокина, хотя перед ним был всего лишь один пьяный матрос-громила, не хватило духа выстрелить. У Людендорфа целей оказалось больше. Тем не менее этот пожилой человек сам лег за пулемет и открыл огонь. Конечно, здесь многое объясняется национальными традициями и характерами в 1968 г. «освободители» Чехословакии из ГДР вели себя совершенно иначе, чем «освободители» из СССР. И все же. Речь ведь о другом. О готовности смотреть в лицо реальности в ее наихудших, наибрутальнейших вариантах. Быть внутренне предупрежденным о таких возможностях.

Русская элита начала XX в. не была ни предупреждена, ни готова и проиграла асоциалу. А вот средние слои русского общества в начале XVII в., в эпоху той русской Смуты, оказались в большей готовности и сломали хребет своим оппонентам, а заодно и Россию отстояли. Конечно, в начале XVII в. мы имели дело с восходящими господствующими группами, а триста лет спустя с нисходящими, прогнившими. Это все так. И тем не менее. Не надо приветствовать того, кто пришел на твою душу. Да здравствует «принцип Людендорфа». Особенно когда имеешь дело с «серой зоной».

Бывший премьер-министр Франции Э.Баладюр назвал это явление применительно к Франции «зоной неправа» (la zone du nondroit). «Зона неправа» это не люмпены и беднота, которые хотят при случае зацепиться за государство. Нет, это слой людей, вечных маргиналов, который воспроизводит себя вне государственного и правового пространства и не желает иметь с ним ничего общего. Неформальный сектор на грани, а чаще за гранью закона. Новый мир в самой Капиталистической Системе, внутри нее. Это похоже на ситуацию Старого Порядка. Но там «некапиталистический мир» антифеодальной диктатуры как бы надстраивался над юным капитализмом, был его superworld, а ныне «исключенные» из системы государства и капитала; существуют под ней, образуя ее underworld в прямом и переносном смысле. И эта историческая зеркальность поразительна, но логична: поздний капитализм как негативное воспроизведение многих черт Старого Порядка.

Итак, новое Зазеркалье. Как знать, не это ли функционально логический наследник коммунизма в позднекапиталистическом мире, настоящий, в отличие от пролетариата, могильщик капитализма. Похоже, что так.

«Зона неправа» ширится во всем мире, будь то Франция или Бразилия, США или Индия, Мексика или Россия. Так и вспоминается из Толкиена: «Завеса Мрака встает над миром». Само наличие «зоны неправа» свидетельствует, помимо прочего, о принципиальном упрощении социальной структуры позднекалиталистического общества. Такое упрощение черта всех поздних эпох, достаточно взглянуть на Рим III IV вв. н. э. с почти исчезнувшим средним классом, горсткой господствующих групп и многочисленным социально неорганизованным населением.

Упрощение социальной структуры и изменение принципа ее строения в значительной степени меняют природу и направление социальных конфликтов. Все чаще проявляется линия «социально организованное население» против «социально неорганизованного». Это принципиально иной расклад сил: не «эксплуатируемые против эксплуататоров», а эксплуатируемые и эксплуататоры как организованное население, с одной стороны, и те, кого исключили из зоны организации и эксплуатации, с другой. Если учесть, что в мире есть целый ряд «отработанных и выброшенных» зон, которые легче бросить, чем восстанавливать и реактивировать, то противоречие, о котором идет речь, обретает и социопространственный аспект.

Кто будет контролировать брошенные зоны? Государство? С учетом его ослабления и самого факта использованности и брошенности едва ли. Или в минимальной степени. Реальный претендент на роль Суперинтенданта Брошенных Зон опять же криминальные и субкриминальные «серые» сообщества, которые способны превратить названные выше зоны в «серые». «Серые сообщества». «Серые зоны». «Серые кардиналы» постсовременности. У таких зон хорошие шансы быть включенными в криминальную мировую систему, стать одним из туннелей в сети криминальных «туннелей под миром». Ясно, что «серые зоны» будут противостоять «нормальным зонам», выступая в качестве «коллективного грабителя», «коллективного гангстера». В ответ на это на «социально организованной» стороне в условиях упадка государственности будет расти роль субгосударственных структур насилия (полиция, спецслужбы, структуры типа бразильских «эскадронов смерти»), с одной стороны, и частных организаций насилия частных армий, групп самообороны с другой.

Тем самым один из серьезнейших социальных конфликтов XXI в. тоже обретает пуантилистскую, частную, партикуляристскую форму. Ее элементы уже сейчас можно наблюдать и в Заире, и в России, и в Мексике, и в Юго-Восточной Азии. Таким образом, по всей видимости, мир XXI в. будет раздираем не каким-то одним типом конфликта, а несколькими. Взаимопереплетаясь, они будут создавать страшно запутанную и хаотичную картину с огромным числом комбинаций, в которой не только внешнему наблюдателю (ученому, журналисту или работнику спецслужб), но и самим участникам будет трудно разобраться.

При этом, полагаю, общий фон будет создаваться тенденцией несовпадению экономического и военно-политического лидерства. Она как бы перемещает мир во времени в докапитиалистическую эпоху, где это несовпадение было почти что нормой. Лидер в экономике, как правило, не был военно-политическим лидером. Во всех макрорегиональных и региональных системах (а докапиталистический мир был миром тайих систем) гегемоном чаще всего был социум, уступавший соседям в экономическом развитии: Аккад в Древнем Двуречье, Македония в Древней Греции, Цинь в Древнем Китае, Австразия в державе франков, кочевые державы Центральной Азии. Сейчас рано делать окончательные выводы относительно макрорегионов XXI в., но, по-видимому, силовые, военно-политические факторы сами по себе будут играть в них большую роль, чем в единой мировой системе XIXXX вв., а принципы геополитической организации будут напоминать докапиталистическую эпоху, особенно в периоды после крушения крупных империй Александра Македонского (с последующей борьбой диадохов и эпигонов), Римской, а также после макрорегионального кризиса Средиземноморья в XII в. до н. э. Далеко? Давно? Нереально? Время имеет особенность сворачиваться подобно листу Мебиуса. Особенно капиталистическое.

Кто, например, мог предположить, что СПИД, возникший в эпоху резкого усиления тотального давления Капиталистической Системы на Биосферу, вернет нас к середине XIV в., в ситуацию, сравнимую с Черной Смертью? Последние 400500 лет всю историю капитализма социум чувствовал себя все более и более уверенным по отношению к болезням. Сердечные и онкологические заболевания оказывались как бы дополнительной платой за рост благосостояния. И вот СПИД, который сломал эту восходящую тенденцию и поставил современный мир перед пандемией, с которой этот мир не может справиться. Время искривилось к удивлению подавляющего большинства. А ведь в конце 60-х годов Станислав Лем в «Сумме технологии» писал о возможности новых эпидемических заболеваний, новых смертельных пандемий, которыми Биосфера, Природа может отреагировать на социально-демографический пресс Капиталистической Системы.

Капитализм вообще во многих аспектах и результатах своей деятельности пришел и привел в глобальном масштабе к тому, к чему в локальных масштабах приходил и приводил неевропейские цивилизации «азиатский» способ производства (АСП). Можно даже сказать, что капитализм высшая (до сих пор) и мировая стадия развития европейской цивилизации в чем-то очень существенном оказался «глобальным АСП», который начал сгибать «христианскую линейку» (линейное время, Стрелу Времени христианского исторического субъекта) да так, что, похоже, концы и начала могут встретиться, как это происходило в азиатских цивилизациях с их циклическим временем. Откуда и почему такой неожиданный эффект? Ведь трудно представить себе что-либо более динамичное в истории, чем капитализм. Так в чем же дело?

В системах АСП исходно не существовало противоречия между производством и обменом (товарно-денежные отношения и торгово-ростовщический капитал не подрывали социумы АСП, как они это делали с системами европейского ряда), между формационностью и цивилизационностью, между логикой и историей, между эволюцией и революцией (не было таких революционных сдвигов, которые не были бы растворены в эволюции). Подчеркну: это отсутствие указанных противоречий было исходной, стартовой чертой АСП. Чертой, данной на входе всего этого потока исторического развития.