Авери улыбнулась мне на прощанье и аккуратно закрыла дверь. Я в растерянности села, понимая, что ввязалась в масштабную игру. Землянки – не куклы, в которые здесь играются, кулончики – не изящные украшения декольте, – все мы умеем проводить магию, все мы влияем на равновесие и появились в этом мире после эксперимента.
– Мне нужно к Эру, срочно, – вскочила я, быстро повесив артефакт на шею, но врезалась на выходе в Эллу с высокой прической. Ведьмочка помотала головой, разгоняя звездочки, и уперла руки в бока.
– Куда собралась?! Уже поздно для прогулок по ночному кампусу, а мероприятий сегодня нет!
– Я к Латосу, – теснила девушку в комнату, а сама пыталась пролезть в щель.
– Совсем с ума сошла, – Элла вцепилась в талию и потянула меня обратно. – Такая любовь до добра не доводит! Нужно просто перетерпеть, выпить эликсир забытья, если будет ломать!
– Элла, да ничего он мне не сделает!
– Вот тут ты правильно говоришь.
– В смысле?
– Ну… я тут по пути встретила Альмана, а он невзначай поинтересовался твоими делами. Я просто не выдержала и попросила его спасти тебя от произвола эльфа! – мне и так было страшно, а сейчас стало еще страшнее. – Хороший он все же мужик, выслушал, осознал, даже зубами скрипнул, когда я ему рассказала, что эльф делает с тобой…
– ЧТО ЖЕ?!
– Было у меня пару предположений на счет принца…
– И ты их озвучила?! – упавшим голосом спросила я, Элла кивнула, и меня сразу затрясло.
Интересно, а у меня еще есть липовый жених?! Впрочем, учитывая специфику силы блондина, лучше спросить, а если ли на этом свете Альман? Так быстро я даже на экзамене не бегала. В комнату Эра влетела без стука и сразу начала оглядываться в поисках трупа среди разрушений, но на удивление, ни того ни другого не было.
– Эр? – позвала я эльфа, сидевшего как статуя в кресле. Он походил на бога, в чьих руках были чужие жизни. На застывшем лице сияла гадкая усмешка, а глаза блестели плохо скрываемым торжеством. И только оцепенение, напряженное тело под покрытой тонким слоем льда одеждой, говорило, Латос не может полностью насладиться минутой своей победы… хочет, но не получается. – Князь, очнись, а?! Да что такое с тобой?!
– Он приходил, – ошеломленный и в то же время радостный взгляд уставился на меня. – Альман просил отпустить тебя…
– Без драки? Слава великому духу…
– Он просил меня. Просил. Альман, – как мантру шептал Эр, наверное, он всю жизнь мечтал об этом, но не верил. – Я…не думал, что это произойдет так быстро.
– У тебя был какой-то план? – спросила шуточно, а потом поняла, все не просто так. – Я разрушила минуту твоего торжества?
– Именно, я не могу порадоваться этому! – парень резко вскочил с кресла, и треснувшие льдинки градом посыпались на пол. – Это минута моего триумфа над ним, а я не рад, Софи!!! Я тысячу раз представлял, как возвышаюсь над ним, одариваю своей милостью, проявляя благородство и вынуждая быть благодарным мне по гроб жизни!!! Чтобы по сравнению со мной, он посчитал себя последним отброском, который когда-то пнул мальчишку! И вот он просил, Софи, практически стоя на коленях, говорил без угроз, не извинялся, но был таким искренним, когда наступал своей гордости на шею! Мне кажется, я слышал, как хрустят его принципы…
– Эр, – эльфа трясло, и он все это время пристально смотрел на меня и, кажется, едва не проклинал, – успокойся, почему ты в таком состоянии?
– Потому что, – он схватил меня за лицо ледяными пальцами и в губы произнес, – я не смог быть благородным.
– Стоит ли из-за этого так…
– Я не согласился отпустить тебя, Софи.
И правильно, ведь мы же еще не закончили расследование, столько всего не узнали в этом мире, не провели тысячу анализов. Мне пока не на кого положиться, но в эту минуту я отчетливо понимала, дело вовсе не в этих причинах. И как внезапно я поняла, что не могу отказаться от Альмана, так же внезапно осознала, Латос считает керу Софи своей. Сегодня он любит меня и ненавидит одинаково сильно. Кажется, он слышал хруст не только принципов Раймонда, но и своих собственных.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Эр, тебе просто жалко делиться, но я не твоя игрушка и не подданная, чтобы слушаться всего. Думаешь, ты останешься добр к землянке, когда интерес пропадет? – сказала я, заглядывая в серые глаза, смотрящие сквозь меня. Наверное, от страха еще сильнее задеть резким отказом блондина, но все же желая указать на выбор своего сердца, сказала. – Я иду на свидание с Альманом.
Эр на удивление даже глазом не моргнул, всплеска магии не произошло, парень даже смог улыбнуться:
– А я ведь велел тебе не влюбляться. Иди к нему, если хочешь, только пусть об этом никто не узнает, не позорь имя эльфийского принца.
–– Так просто? – я не на шутку испугалась, Эр никогда не был безразличным. – Даже не попытаешься запретить?
– Нет, а зачем? – Латос сделал шаг навстречу и с холодной яростью в голосе произнес. – Встречайся, очаровывай этого мага, пусть он влюбляется в тебя, пусть это чувство переходит в опасную страсть, пусть рождается любовь, иступленная, болезненная, разъедающая изнутри. Я хочу, чтобы он сошел с ума от тебя, Софи.
Вроде бы надо радоваться, но я заледенела не хуже эльфийского принца. Желать врагу такой сильной любви немного странно. Кажется, Эр не отпускал меня на волю, а планировал новую месть. Чего он хотел добиться, неясно, ведь и я влюблюсь. Неужели ради своего триумфа Латос покалечит жизнь любого? Но я все же надеялась, что эмоции успокоятся, Эр разберется в смешении своих чувств и, если не найдет сил простить Альмана, то хотя бы не воткнет тому нож в спину, а заодно не разобьет и мое сердце.
Глаза блондина от предвкушения засияли, только пальцы продолжали слегка подрагивать от плохо сдерживаемой ярости. Никогда прежде не видела в таком растерянном состоянии эльфа, наверняка, ситуацию с контролем усугубляла сила, рвущаяся наружу. Но он справлялся, подавлял ее, не давал случиться взрыву. Можно его утешать и подбирать тысячу слов, которые все равно не помогут, когда «не беспокойся, все наладится» действительно внушало веру?! Я решила просто его отвлечь и увести от негативных мыслей…к другим негативным.
– Авери кое-что рассказала про артефакт. У их семьи был такой же, пока ее брат не отправился на тот свет, оставив неизвестному такой подарок. Думаю, он принадлежал исключительно магам с высоким потенциалом. Впрочем, кулон может заполучить любой, – тихонько говорила, косясь в сторону Эра. Он слушал, но пока не реагировал. – Не уверена только что этот любой сможет воспользоваться, поскольку требуется достаточно энергии, умения и, второй маг. Ты можешь понять, как работает этот кулон? Можно ли им воспользоваться кому угодно или всенепременно нужен кто-то с феноменальным даром? Если твари могут поглощать магию, то…может, они не тронут меня, а? Глядишь, у меня с ящерицами что-то общее есть.
Молчание. Жалко окно закрыто, иначе бы стрекот сверчка разрядил напряженное молчание. Знаете, не очень здорово разговаривать со стеной.
– Эр, а еще меня видели рядом с Генри… Мы можем как-то вычислить второго страхующего мага по артефакту, пока от свидетелей не избавились? – нервно усмехнулась и добавила. – Пожалуйста.
И пока мой статуеподобный друг с остекленевшим взглядом пытался теперь уже умерить раздражение от новостей, я сняла с шеи кулон и положила на журнальный столик. Кивнула, вышла, оставив остроухому принцу ключ не только от магического пространства, но и от своей жизни. Он может его выбросить, а может воспользоваться на благо или во вред… Надеюсь, Эр поймет, насколько я стала доверять ему.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})***
Поговаривали, сегодня на полигоне творилось невообразимое зрелище, зрителями которого стала добрая половина кампуса. Дело в фехтовании. Этот чудесный вид спорта привлек мужской преподавательский состав, но часть из него не прошла квалификационный отбор по возрасту, другая по маразму, и на плацу остались только Диркан с Альманом. Я едва открестилась от похода, ведь меня звали фанаты сладкого, даже плакат нарисовали с Арконом в обтягивающих штанах и развивающейся на ветру рубашке с фривольной надписью «Ваша шпага покорит любого!» Сие произведение я напрочь отказывалась нести через весь кампус. Представляю лицо Раймонда, если бы он узрел шедевр в моих руках.
