Читаем без скачивания Кулинарная книга каннибала - Карлос Бальмаседа

На следующий день Цезарь позвонил в комиссариат, несколько минут он говорил с Франко Лусарди — любезные, но пустые по сути слова: полицейский пытался освежить память молодого повара вопросами о Пабло Марцолло и Рафаэле, о странных совпадениях в исчезновениях одного и другого, возможных причинах отсутствия повара и дяди, видит ли он что-то общее в обеих ситуациях, как его тетя восприняла неожиданный уход мужа, каким образом таверна работает без двоих мужчин. Но Цезарь отвечал расплывчато, воспоминания смутные, информация неточная, его мир — это кухня, и все, что случается вне ее, его на самом деле не интересует, так что сказать что-либо важного он не может.

Закончив краткий и бесполезный разговор, офицер Лусарди отыскал в кармане рубашки сигареты и закурил, он смотрел в пустоту, пока белый дым, поднимаясь вверх, заполнял пространство конторы, и понимал, что интуиция упорно подсказывает ему: происходит что-то очень странное, а он не знает, как на это реагировать.

Через три дня Франко Лусарди получил служебное письмо со странной информацией, от которой стыла кровь: Управление расследований полиции Мар-дель-Платы случайно обнаружило мешок для патологоанатомических отходов, в котором находились пучки волос, несколько зубов и полуразложившаяся жировая ткань. Эксперты-криминалисты проанализировали найденное и установили, что это человеческие останки, возможно, все это принадлежало мужчине от сорока до пятидесяти лет. В мешке были также и другие важные улики: маленькие кусочки кожи и удостоверение личности, которое восстановить, к сожалению, не удалось.

Для офицера Лусарди забрезжил луч света в темном тоннеле: Рафаэль Гарофало убил Пабло Марцолло и затем исчез сам. Не трудно домыслить мотив преступления: однажды старый булочник понял, что его красивая и молодая жена изменяет ему с шеф-поваром. Он затаил злобу, которая разъедала его изнутри, постепенно злоба породила жажду мести, у булочника созрел план, чтобы наказать полюбовника своей жены: он убил его, а затем исчез и сам, так что оба они, жертва и убийца, превратились в тайну. Еще один факт дополнил гипотезу Лусарди: чтобы сбить с толку следствие, сам убийца и заявил в полицию — своеобразный способ отвести от себя подозрения. Главное, что теперь интересовало полицейского, — знали ли что-либо жена и племянник? Женщине было что скрывать, она, конечно, не станет признаваться в измене, но она, без сомнений, не будет отрицать свою неверность при условии снятия с себя подозрения в совершении преступления. Лучший способ удостовериться во всем — снова посетить «Альмасен»; тот, кому есть, что скрывать, обязательно выдаст себя, если смотреть ему прямо в глаза.

Предположения Франко Лусарди были слишком поспешными и хрупкими. Если бы офицер сомневался в своей интуиции, то не пошел бы неверным путем, а если бы он доверился не своему инстинкту охотника, а опыту сыщика, тогда бы он никогда не сделал того, что сделал в тот день 7 апреля: отправился в «Альмасен» и сказал Беттине, что у него есть очень важные для нее новости.

37

В тот день Франко Лусарди позвонил в «Альмасен» и переговорил с Беттиной, он объяснил ей, что ему нужно срочно увидеть ее, его суровый тон не оставлял сомнений, что происходит что-то очень серьезное и что не стоит откладывать встречу. Женщина боязливо согласилась, она вдруг ощутила ком в горле, мешающий ей дышать, она не знала, как избежать опасной игры, а потому ответила, что пусть он приходит в «Альмасен», когда ему будет угодно, но только предварительно договорившись о часе встречи. Повесив трубку, Беттина пошла на кухню, Цезарь был там один, он готовил блюда на сегодняшний вечер, слушал радио и напевал какую-то веселую песенку. Когда вошла Беттина, он улыбнулся ей, но улыбка быстро сошла — Цезарь заметил тревогу на лице своей тети. Она сказала, что через несколько минут сюда придет полицейский, чтобы сообщить ей что-то важное; сказав это, она разрыдалась и бросилась на шею сироте, тело ее дрожало, она выла, полагая, что все уже раскрылось и что им осталось быть на свободе всего несколько часов, она снова повторила, что не выдержит разлуки с ним и что готова на все, чтобы не отправиться в тюрьму вдвоем. Цезарь успокоил ее, нашептывая что-то на ухо, поцеловал в шею, провел рукой по волосам, снова поцеловал, на этот раз в губы, повторил, что он сумеет разрешить это неприятное дело.

Лусарди вышел из комиссариата утром, он не сказал точно, куда направляется; выходя, он только громко сказал, что вернется к полудню, дежуривший на выходе полицейский так и не узнал, куда и зачем ушел инспектор. Дежурный офицер зафиксировал его уход в журнале, написав рядом с его фамилией и званием только два слова — «на выполнении». Личный автомобиль полицейского остался на улице возле комиссариата, Лусарди не воспользовался также и патрульной машиной или полицейским джипом, путь от участка до ресторана он проделал пешком. Всего несколько кварталов отделяли одно место от другого, а прекрасный осенний день располагал к неторопливой прогулке.

Франко Лусарди уже через несколько минут после того, как покинул комиссариат, добрался до таверны; возможно, он выкурил еще одну сигарету, прежде чем нажать на кнопку звонка; наверно, Беттина встретила его дипломатичной улыбкой, и уже в столовом зале, когда они пили кофе или чай, он, быть может, рассказал изумленной женщине о своих смелых предположениях. То, что случилось после, реконструировать сложнее, история полна гипотез и предположений сомнительной достоверности, но что-то важное всегда вырывается из прошлого и позволяет проследить весь сюжет целиком от начала до конца — верно, что, несмотря на страх и испуг, достаточно самого хрупкого мостика, чтобы перейти через самую глубокую пропасть. В какой-то момент к столу подсел Цезарь и стал внимательно прислушиваться к разговору, а выслушав версию полицейского, попросил свою тетю оставить их одних, возможно, он даже сказал, что у них с Лусарди будет мужской разговор. Разве такая фраза, достойная настоящих мужчин, не вызывает немедленное расположение друг к другу у лиц мужского пола? Беттина, находящаяся на грани нервного срыва, умирающая от страха, подчинилась без доли сомнения, она медленно поднялась по главной лестнице, сдерживая дыхание, с повлажневшими от ужаса глазами, окаменевшими руками, мокрая от пота, она прошла по коридору и закрылась в своей супружеской комнате.

Едва стихли шаги Беттины, Цезарь устремил свой взор на полицейского, медленно поднялся и любезно попросил офицера пройти с ним на кухню. Он сказал, что хотел бы показать ему нечто особенное, что-то такое, что тот должен видеть собственными глазами и что не видела даже тетя. Лусарди заинтриговал внезапный доверительный тон юноши, он подумал, что, быть может, сейчас перед ним предстанет главное свидетельство, позволяющее установить точный след в этом трагическом преступлении на почве страсти, так что Лусарди охотно согласился последовать за поваром. Он спокойным шагом пересек таверну, петляя между столиками и стульями, правой рукой толкнул дверь и вошел на кухню. Вспышка белого света беззвучно ударила по нему, он не успел даже крикнуть — беспощадный нож перерезал ему горло, это был точный и глубокий разрез, отделивший голову от тела, полицейский ощутил огненную вспышку в шее и вдруг ослеп, онемел и оглох, словно скелет, он уже не почувствовал рук повара, которые придерживали его, пока он валился на пол, словно жертвенный баран.

38

9 апреля исчезновение Франко Лусарди заняло значительную часть первой полосы газет Мар-дель-Платы, радио и теленовостей. Появились нерадостные прогнозы и тревожные комментарии насчет его судьбы, слово «месть» не сходило с уст следователей, которые терялись в поисках версий и догадок, полицейские чины звонили из Ла-Платы и Буэнос-Айреса, желая докопаться до сути загадки, которая бросала тень на репутацию силовых структур, поскольку если стражи общественного порядка не в состоянии защитить самих себя, то где гарантия того, что они смогут обеспечить безопасность остальных граждан? В спешке были созданы несколько более или менее тайных комиссий для отыскания следов пропавшей овцы, также были проведены проверки и оперативные мероприятия, чтобы разнюхать хоть какие-то следы офицера, но дело в том, что следов почти не было, и товарищи Лусарди стали опускать руки. Нескольких дней бесплодных поисков оказалось достаточным, чтобы его считать бесследно исчезнувшим, однако в соответствии с правилами его фото в униформе и без фуражки наклеили на досках объявлений комиссариатов всего атлантического побережья: ни один представитель силовых структур не имеет права считать Лусарди мертвым преждевременно.

Франко Лусарди жил один, у него не было постоянной подружки, друзей он имел немного, и ни один из них не представлял, что могло с ним случиться, к тому же два слова, оставленные в журнале, — «на выполнении» — когда стало очевидным его исчезновение, внесли еще большую неразбериху. Хватало тех, кто намекал, что офицер мог исчезнуть по собственной воле: возможно, он сбежал, плененный кощунственной любовью, или чтобы уклониться от больших карточных долгов, или чтобы избежать позора, потому что был наверняка замешан в каком-нибудь мафиозном деле, но ни одна из этих версий не являлась очевидной, а дни шли, и все предположения сводились к самому печальному итогу: бедный Франко Лусарди закончил свою карьеру и ушел на вечный покой.