Альтаир решил подождать. В это время на эшафот ввели четверых осужденных, и стражники привязали их к столбам. В дальнем конце стояла женщина с заплаканным грязным лицом. Дальше – двое мужчин в лохмотьях. И последним в ряду – ассасин с опущенной головой. Его, несомненно, избивали. Толпа недовольно зашипела.
– Жители Иерусалима, слушайте внимательно! – крикнул Мажд Аддин, и его голос заставил замолчать толпу, взбудораженную появлением осужденных. – Я пришел сегодня сюда, чтобы предупредить вас! – Он сделал паузу. – Среди вас есть недовольные. Они сеют семена несогласия, надеясь сбить вас с истинного пути.
Толпа, бурлящая вокруг Альтаира, забормотала.
– Скажите, – продолжал Аддин, – вы хотите этого? Хотите, чтобы вас завели в трясину лжи? Хотите прожить жизнь в страхе?
– Нет! – закричали из толпы за спиной Альтаира.
Альтаир не сводил взгляда с ассасина, члена Ордена. Струйка крови потекла у заключенного изо рта на помост. Он попытался поднять голову, и Альтаир увидел его лицо, покрытое фиолетовыми синяками. Потом голова снова опустилась.
Мажд Аддин криво усмехнулся. Он явно не привык улыбаться.
– Так вы хотите дать отпор злодеям? – приятным тоном осведомился он.
Толпа согласно взревела. Они пришли сюда, чтобы увидеть кровь, и знали, что правитель даст им утолить эту жажду.
– Веди нас! – крикнул кто-то, когда рев толпы стих.
– Меня радует ваша преданность, – благосклонно сказал Аддин и, повернувшись к осужденным, указал на них рукой. – Зло должно быть уничтожено, лишь тогда мы будем спасены.
Внезапно перед помостом началось какое-то движение, раздался голос: «Это не правосудие!»
Альтаир увидел человека в лохмотьях, который закричал Мажд Аддину: «Вы перевираете слова Пророка!».
Его поддержал товарищ, так же одетый в обноски, укоризненно заявивший толпе: «И все вы, стоящие здесь, причастны к этому преступлению!»
Альтаир воспользовался возможностью и подошел ближе. Ему нужно было забраться на помост в того края, где привязали к столбу ассасина. Он не хотел рисковать и давать возможность противнику использовать его как заложника или живой щит.
– Будьте вы прокляты! – прокричал первый, но его никто не поддержал. Ни в толпе, ни среди стражников, которые двинулись вперед. Увидев это, двое ораторов собрались с духом, выхватили кинжалы и, размахивая ими, бросились к помосту, но тщетно. Одного подстрелил лучник. Другой, окруженный двумя стражниками, не заметил третьего, который и вонзил меч ему в живот.
Пока ораторы умирали в пыли, Мажд Аддин указал рукой на них:
– Взгляните, как зло от одного человека распространяется и поглощает других, – заорал он. Его черная борода дрожала от негодования. – Они хотели посеять в вас семена страха и сомнения. Но я защищу вас.
Он повернулся к несчастным осужденным, каждый из которых, несомненно, молился, чтобы покушение на жизнь Аддина прошло успешно, но теперь, когда правитель обнажил меч, глаза их широко распахнулись от страха.
– Вот четверо грешников, – продолжал Аддин, указывая на каждого из осужденных по очереди.
– Блудница. Вор. Игрок. Еретик. Да свершится над ними правосудие Всевышнего.
Еретик. Асассин. Альтаир решился и начал пробираться ближе к помосту, одним глазом следя за Мажд Аддином, который подошел к женщине. Проститутке. Не в силах оторвать взгляд от меча, который держал Мажд Аддин, и неудержимо завыла от отчаяния.
– Искусительница! – заглушая её рыдания, проревел Аддин. – Суккуб. Шлюха! У нее много имен, но грех остается неизменным. Она отреклась от учения Пророка, да благословит его Аллах. Она осквернила свое тело ради мирских благ. Те, кого она коснулась, навеки запятнаны.
Толпа в ответ засвистела. Альтаир сделал еще несколько шагов к лестнице, ведущей на платформу. Он посмотрел на стражников и увидел, что те отвлеклись на Аддина. Отлично.
– Накажи её, – закричал кто-то.
Аддин привел толпу в состояние праведного гнева.
– Она должна заплатить! – поддержал другой.
Женщина перестала вопить и закричала жаждущей крови толпе: «Этот человек лжет! Я здесь не потому, что легла с другими мужчинами, а потому что отказалась от этого. Он хочет моей смерти потому, что я отказалась лечь с ним!»
Глаза Мажд Аддина вспыхнули.
– Даже сейчас, когда у неё есть возможность искупить грехи, она продолжает лгать. Она отвергает спасение. И теперь у неё лишь один путь!
Она успела крикнуть: «Нет!», когда меч, блеснув, вонзился ей в живот. В наступившей тишине все услышали всплеск, когда кровь хлынула из раны на платформу, толпа охнула и колыхнулась ближе к эшафоту, чтобы получше разглядеть казненную женщину.
Альтаир был уже недалеко от лестницы, но из-за внезапного движения толпы оказался без прикрытия. С облегчением ассасин увидел, что Аддин подошел к следующему скулящему осужденному. Толпа откатилась назад и замерла в ожидании следующего убийства.
Аддин указал на мужчину и заявил, что это игрок. Человек, который не в силах удержаться от пьянства и мотовства.
– Позор ему, – взвыла толпа. Альтаир подумал, что именно эти люди сейчас опьянены отвратительной жаждой крови.
– Ты приговариваешь меня к смерти за азартные игры? – возмутился игрок, пользуясь своей последней возможностью. – Покажи, где такое написано? Не грех захватил наш город, а ты!
– Ты утверждаешь, что это не грех, что бросаешь вызов Пророку, да будет он благословенен? – возразил Аддин. – Если мы не будем следовать учению Пророка, то что будет? К чему это приведет? Это приведет к хаосу, говорю я вам. И поэтому ты не можешь остаться в живых.
Клинок снова сверкнул на солнце и вонзился в живот игроку. Когда Аддин дернул меч вверх, разрывая рану, игрок хрюкнул, из его живота вывалились кишки. Обрадованная толпа закричала в притворном ужасе и отхлынула в сторону, чтобы не пропустить следующее убийство. Альтаир скользнул ещё ближе к лестнице.
Аддин подошел к третьему привязанному, стряхивая с клинка кровь.
– Этот человек, – проговорил он, указывая пальцем, – присвоил чужое имущество. Украл деньги, которые заработали другие. Возможно, даже ваши. Вы все пострадали от его рук. У тебя есть что ответить?
– Один динар, – жалостно взмолился обвиняемый, умоляя о пощаде толпу. – Я нашел его на земле. Аддин же представляет всё так, словно я украл этот динар!
Но толпа не была настроена на милосердие. Раздались призывы о кровопролитии, люди пришли в неистовство.
– Сегодня динар, – проорал Мажд Аддин, – завтра лошадь! А послезавтра – человеческая жизнь! Не имеет значения, что ты забираешь, главное, что это принадлежит не тебе. Если я закрою глаза на твои деяния, другие решат, что им тоже разрешено всё. И к чему нас это приведет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
