Даари попробовала потянуть за тонкий, почти незаметный канал, начинающий распускать вторую плетенку — и с ужасом его у себя в руке не обнаружила. К счастью, нужный кончик быстро нашелся на постели: сосредоточившись на нем, Даари поняла, что это именно то, что нужно, слава богам-духам...
«Бесы это все побери, какой же я все-таки дилетант, — тоскливо подумала Даари. — Ведь схватят же!»
Эти мысли никак не помешали ей действовать: встать с кровати, подойти к двери в коридор, открыть ее...
Коридор пустовал: никто пока не заметил, что Даари подменила сигналы с видеорегистраторов. Впрочем, для настоящей проверки нужно выйти в коридор: вдруг тут есть еще видеорегистраторы, которые она пропустила?
Она зашагала по коридору к панели, закрывающей его «тупой» конец — значительно быстрее, чем позволяла себе до сих пор. (Да, Даари изображала, что ей куда хуже и тяжелее дается беременность, чем на самом деле, и пока лекарь, вроде бы, не заметил притворства).
Добралась до панели.
Очередное слабое место ее плана: как ее взломать-то на самом деле? Просто начать бить ногой?
В идеале можно было бы проманипулировать магическими каналами, но это же «теплый лед», материал, невероятно устойчивый к магии...
Даари приникла к панели левой рукой, пытаясь ощутить токи магии в продолжающимся позади нее коридоре — тут ей зрение было не помощник, тут приходилось действовать ощупью, как обычные маги. Только у тех взаимодействие магических полей ощущает все тело, а у нее, Даари, только рука до локтя — спасибо демонической атаке...
— Куда-то собираетесь, сиятельная госпожа? — спросил за спиной измененный респиратором голос.
Даари прикрыла глаза, стиснула зубы. Внутри нее все одновременно бесновалось и обмирало от ужаса.
Она обернулась.
Лекарь явился не один: позади него молчаливой стенкой стояли охранники, вдвое больше, чем на обычных осмотрах. Один даже держал нацеленный на Даари арбалет. Серьезно они.
— Хочу прогуляться, — сказала Даари, — давно на солнышке не была. Говорят, в моем положении это вредно.
— Еще более вредно в вашем положении — не соблюдать рекомендации лекаря, — заметил человек в респираторе.
— Так вы ведь мне не даете альтернативно консультироваться, — вздохнула Даари. — Ладно. Что меня выдало? Датчики?
Она не думала, что лекарь ответит. Глупо было бы отвечать: а вдруг она учтет это и попробует обойти в следующий раз? Но он спокойно произнес:
— Вы рассчитывали только на магию и не учли, что в вашей палате есть окошко для прямого наблюдения из соседнего помещения.
— Но там нет... — начала Даари.
И ругнулась.
Потому что ну конечно — одна из стенных панелей попросту прозрачна с другой стороны. Или, может быть, все они. Кто знает, вдруг Даари находится в настоящей стеклянной клетке?.. Исследуя свою палату, Даари, правда, не чувствовала за стенами никаких полостей...
— В потолке, — хмыкнул лекарь. — Если так хотите знать, наблюдательное окно у нас в потолке. Это позволяет избежать слепых пятен.
Бесы-демоны побери этих затейников!
Потолок Даари никак не могла проверить: она до него не дотягивалась даже с кровати.
Целитель задумчиво сказал:
— А ведь мне придется принять меры, сиятельная госпожа. Мы не можем рисковать вашим побегом даже гипотетически.
— Ну, попробуйте, — ощерилась Даари, прикрыв руками живот. Она чувствовала себя загнанной в угол крысой, и как та крыса готова была броситься и перегрызть горло любому.
Пальцы левой руки машинально начали натягивать магические каналы, которые она использовала для прощупывания запанельного пространства. Оружие сделать из них сложно, они слишком тонкие и слабые, но если очень постепенно и как следует постараться...
— Да и пробовать не буду, просто сделаю, — хмыкнул лекарь.
Даари машинально отметила, что мужик куда более высокоранговый, чем ей раньше казалось. Прежде целитель казался ей наемником или, в крайнем случае, младшим заговорщиком на побегушках (Даари с самого начала не сомневалась, что имеет дело с обширным заговором; вероятно, тем же, с плодами которого она сталкивалась последние полтора года — от отравления адептки из клана Метельной Розы до попытки преждевременного Большого Прорыва в Аттоне). Теперь же, задерживая ее, лекарь вел себя как лицо с достаточно большой долей ответственности и свободы действий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ну вот самая очевидная угроза, — продолжал мерзавец, — что в следующий раз мы просто извлечем один плод у вас из живота и отправим его на исследования, не утруждая себя его жизнеспосообностью... — Даари заледенела, в голове поселилась звенящая пустота, но голова заработала очень быстро, как порой случалось с ней в критические моменты.
Так, она вдруг четко осознала то, что очень не хотела осознавать: они с девочками никакие не заложники. Если бы Дракон знал, что они живы, он бы разнес всю Цивилизацию по камушкам, но отыскал бы их — это даже не вопрос любви, а вопрос личной гордости, чести и престижа. Значит, Владыка думает, что они погибли... Их держат для чего-то другого. Например, хотят использовать девочек в политической борьбе впоследствии... Нет, вряд ли, слишком сложно... Скорее, чтобы изучить потомков Дракона в лабораторных условиях. Или готовят какой-то особо мощный ритуал, требующий (почти) драконьей крови. Но нет, слишком ужасно было думать дальше: о ее детях на вивисекторском столе или алтаре темного жертвенника!
Даари никогда прежде не думала о самоубийстве, это всегда казалось ей дикостью. Разве только если спасаешься этим от какой-нибудь неизлечимой и мучительной болезни — или от страшной казни с пытками, как порой бывало в романах. Еще большей дикостью казался аборт на поздних сроках — это уж и вовсе по существу убийство, да еще убийство твоего собственного ребенка, твоей плоти и крови. Но тут она без колебаний поняла: она сейчас готова и на то, и на другое. Убьет сама себя, убьет и девочек — лишь бы они не достались этим!..
Если она не может обеспечить малышкам жизнь, то пусть хотя бы они погибнут вместе с ней, от ее руки, не мучаясь, еще до рождения. Правда, как бы сделать это с гарантией? Если она, допустим, перережет себе горло — может быть, эти гады успеют достать их из ее живота? Двадцать пятая неделя — уже вполне жизнеспособные плоды. Хотя близнецы и меньше обычных младенцев (а чем меньше масса, тем меньше шансы выжить), но ведь это дети Дракона, стало быть, куда более живучие. Значит, придется как-то с гарантией... А вот если посильнее натянуть эти каналы — не получится ли обрушить на себя... Ну, не гору, но хотя бы часть потолка?
Все это промелькнуло у нее в голове буквально за секунду. Она не успела ничего сделать или пригрозить подонку этой своей новой решимостью, потому что тот рассуждал дальше:
— ...Но это угроза не только самая очевидная, но и самая пустая: близнецы питаются от одной плаценты, изъять одного, чтобы не повредить двум другим, сложно. Кроме того, чем больше жизнеспособных особей, чем лучше. Да и вы можете решиться в этом случае на какую-нибудь глупость, вижу по вашему лицу. Вариант попроще: накачать вас сейчас дурманными зельями и продержать так до конца беременностьи. Однако и тут не без проблем: нет таких зелий, которые не влияют на здоровье плода. Остается одно — отнять у вас способность творить магию. Кажется, вы можете оперировать магканалами только левой рукой?
Даари охнула и машинально накрыла левую руку правой.
— Да, — продолжил лекарь с удовлетворением и даже мягкостью в искаженном голосе. — Ампутация — это в вашем положении, безусловно, чревато проблемами, но нет нужды прибегать к такому варварству! Думаю, если вы не сможете пользоваться пальцами, этого будет достаточно...
Вопреки всему накатило постыдное облегчение: не будут убивать! Даже не отрежут руку! И девочек не тронут! И это облегчение, этот миг колебания оказались сильнее страха, ярости и даже соображения, что спасения все равно нет и надо действовать сейчас: магические нити, которые Даари все еще удерживала в левой руке, так и не натянулись, и ничего с потолка не обрушили
