Еще секунда, и она будет свободной…
Мчась как сумасшедший, Майкл прибежал к дому вслед за шерифом. Вид пламени, вырывавшегося из окон, не вселял надежд.
– Парень выстрелил в нашу сторону, – сообщил Майклу один из полицейских, – а потом скрылся в доме. Через несколько минут после этого мы заметили пламя. Потом услышали еще один выстрел.
– В доме?
– Да.
Майкл отказывался поверить в то, что опоздал. Он знал, что никогда не простит себе, если Брайан убил Лорелей.
– Я посмотрю.
Шериф схватил его за рукав.
– Туда нельзя.
– Это не дом, а настоящая труха. Я не могу позволить ей сгореть заживо.
– Здесь уполномочен действовать я. И я приказываю вам оставаться за линией полиции.
– Я войду в дом, шериф, – Майкл вытащил пистолет. – Вы можете остановить меня только одним способом – если ваши люди будут стрелять мне в спину. – Сказав это, он бросился к дому.
– Не стрелять! – скомандовал шериф своим людям. Его голос был полон негодования.
Мчась во весь опор, пренебрегая осторожностью, Майкл достиг тяжелой дубовой двери в тот самый момент, когда Лорелей протянула к ней руку. Дверь распахнулась, сбив ее с ног. Но прежде, чем она поняла, что произошло, Майкл подхватил ее на руки и вынес из дома – за мгновение до того, как еще одна пуля ударила в дверной косяк.
Проливной дождь обрушил на них свои жалящие иглы, когда Майкл понес Лорелей в безопасное место. Гром гремел, как артиллерийский огонь. Молнии озаряли небо.
– Майкл? – Она не могла поверить в то, что он нашел ее. Хотя в глубине души всегда надеялась, что так и будет.
– Все хорошо. – Всего минуту назад он думал, что убьет этого мерзавца Уайлдера за то, что тот сделал с двумя самыми дорогими ему людьми. Людьми, которых он любил. Сейчас, когда он прижимал Лорелей к себе, уткнувшись лицом в ее мокрые волосы, Майкл мог только благодарить Бога, оставившего ее живой. – Все хорошо, – снова и снова повторял он, как заведенный. – Ты в безопасности. – Он целовал ее лицо, ощущая вкус слез вперемешку с дождем.
Она дрожала, как ива на берегу залива во время урагана.
– Но Шейн?..
– Он тоже в безопасности.
В это невозможно было поверить!
– Но я же видела своими глазами…
– На нем был пуленепробиваемый жилет, а рана на плече оказалась не такой опасной, как выглядела.
– О, слава Богу!
Лорелей прильнула к нему, смеясь и плача одновременно. Еще одна вспышка молнии… И тут Лорелей увидела Брайана. Охваченный пламенем, как злодей из фильма ужасов, он, шатаясь, вышел из дверей.
Человек, которого она когда-то считала своим другом, поднял пистолет и попытался прицелиться. Ответом на его опрометчивое движение был град полицейских пуль.
– Все кончено, – объявил Майкл, прижимая ее лицо к своей груди, чтобы она не видела убитого.
– Это только начало, – прошептала Лорелей.
Эпилог
День у залива выдался жаркий и душный. Но никто из гостей, прибывших на свадьбу, не роптал. Бесчисленные родственники с материнской стороны – Кейджены – превзошли самих себя, готовя праздничное угощение: креветки по-креольски, плов, лангустов, зубатку, а также жареное крокодилье мясо с соусом «табаско».
Солнце село на воду, и засветились желто-зеленые огоньки болотных газов. Взметнулись в небо искры – это жарили кушанья на вертеле представители клана Броссаров. В ветвях древних кипарисов летали светлячки, словно танцуя под веселые напевы, какими двоюродные братья Майкла развлекали гостей перед началом церемонии.
– Похоже, мне уже не отвертеться, – тихо сказал Рорки старшему брату. Они стояли возле нежно пахнущей глицинии.
Майкл бросил на Рорки быстрый тревожный взгляд.
– Надеюсь, ты не собираешься снова уехать?
Рорки был единственным из братьев, которому передалась отцовская неуемная страсть к путешествиям.
– Конечно, нет, – ответил Рорки. – Я же сказал тебе, что навсегда забросил свои кроссовки.
Ритмичная песенка «На озере» вдруг стихла. Зазвучали скрипки. Лицо Рорки расплылось в широкой улыбке, когда в проходе между рядами складных стульев появилась Дэриа Шей.
Ее темные волосы были уложены в высокую прическу, которая делала ее янтарные глаза еще огромнее. Обычно она одевалась в строгие костюмы, как и положено прокурору. Тем эффектнее смотрелась на ней теперь белая кружевная пена подвенечного платья, которое было впору носить сказочной принцессе.
Снова заиграли скрипки. И Майкл почувствовал, как напрягся стоявший по другую его руку Шейн.
– Спокойно, – проговорил Майкл вполголоса. – А то потеряешь сознание.
– Боюсь, что так и случится, – ответил Шейн. – По-моему, у меня начался сердечный приступ.
– В нашем полку прибыло, – сказал Рорки.
– Блисс убьет меня, если я умру и сделаю ее вдовой еще до нашей брачной ночи.
– Боже, – проворчал Майкл, – что это с вами? После всего выпавшего вам это же просто цветочки. Это же только свадьба. Что особенного?
– Ты меня неправильно понял… Я хочу жениться. Меня угнетает только вся эта пышность и обряд… Черт побери, а Блисс выглядит просто потрясающе, правда?
– Роскошно, – согласился Майкл.
И это была истинная правда. Ярко-рыжие кудри Блисс Форчун золотило заходящее солнце, а ее глаза были того же зеленого оттенка, что и ажурная ветка, которой художник-флорист украсил ее букет лилий. В ушах у нее сверкали бриллианты, которые, насколько было известно Майклу, когда-то принадлежали ее матери. Атласное платье цвета слоновой кости подчеркивало стройную фигуру. Если бы Шейн не сказал ему, что Блисс уже носит под сердцем его ребенка, Майкл никогда бы не догадался, что его домовладелица и будущая родственница беременна.
Майкл увидел, как она остановилась и протянула букет своей бабушке Зелде, которая сидела в первом ряду и довольно улыбалась в своей широкополой шляпе, украшенной пламенеющими маками.
Рядом с Зелдой восседали Мэри и Патрик О'Мэлли. Они держались за руки, как юные влюбленные. Майкл уже не раз наблюдал сегодня, как родители обменивались взглядами, свидетельствовавшими об их счастливом воссоединении. И хотя Майкл был не способен понять, как мужчина мог уехать на долгие годы и бросить женщину, в любви к которой клялся, он был слишком счастлив, чтобы по-прежнему питать недобрые чувства к своему отцу. Особенно учитывая, что тот, кажется, действительно вернулся домой навсегда.
Когда Блисс взяла под руку Шейна, Майкл перевел взгляд со своих родителей на Лорелей. Поведение Лонгстритов коренным образом изменилось после того рокового дня в доме на плантации. Когда Майкл и Лорелей возвратились в город, Морин обнимала Майкла так, как будто встретила родного сына после долгой разлуки, и сквозь слезы назвала его героем. А любезный доктор, хотя и более сдержанно, обратился к Майклу со словами благодарности за то, что тот «спас его девочку».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
