Меня будто обдало ведром ледяной воды. Я резко выдернула руку, сцепила пальцы друг с другом и зажала их между коленями.
– Я...
Никитин понял, что перегнул палку. Выдохнул, пытаясь успокоиться, и тихо проговорил:
– Хорошо, ничего не объясняй. Я не буду настаивать, если тебе тяжело. Но, Варя расскажи обо всем братьям, слышишь? Хотя бы Марку. Вы же очень близки, он имеет право знать, если ты в опасности.
Я шмыгнула носом и сипло выдохнула. Прикрыла глаза и тихо прошептала:
– Хорошо. Я попробую.
32
Сквозь приоткрытое окно автомобиля задувал теплый ветер и шевелил светлые волосы на голове Вани. Парень задумчиво отбивал по кожаной обивке руля знакомую мелодию и сосредоточенно думал. Он ждал уже двадцать минут, но из подъезда все еще никто не вышел. В конце концов, Никитин решил позвонить, но по боковому стеклу постучали. Парень поднял голову, посмотрел на потревожившего его человека и убрал телефон обратно в бардачок.
– Извини, – Марк наблюдал, как Ваня вылезает из машины. – Забыл про время.
– Бывает, – кивнул Никитин, пожимая протянутую ладонь.
Одет Ермилин был в широкие спортивные шорты и футболку без рукавов, а в руках крутил баскетбольный мяч.
– Умеешь? – он подбросил мяч в воздух и кивнул на огороженную зеленой стальной сеткой площадку во дворе дома. – Сыграем?
Иван хмыкнул и согласно кивнул. Снова открыл машину, снял пиджак, забросил его на заднее сиденье и достал с пассажирского бутылку воды. Закатал рукава на белой рубашке и порадовался, что сегодня одел на работу джинсы и светлые спортивные кроссовки вместо классических ботинок.
Удивленный таким быстрым согласием Марк недоверчиво наблюдал за его действиями.
– Ну, пойдем тогда, – протянул он.
Ваня поставил машину на сигнализацию, засунул руки в карманы и двинулся следом за парнем.
– Я так понимаю, ты про Варю поговорить хотел? – Ермилин со скрипом открыл ведущую на площадку калитку.
– Правильно понимаешь. – кивнул Никитин.
Марк хмыкнул и перебросил Ване мяч. Парень ловко поймал его и привычным движением несколько раз отбил от резинового покрытия.
– До двадцати одного? – поинтересовался у внимательно наблюдающего за ним Ермилина.
– Давай, – кивнул тот.
Игра началась стремительно и красиво. Будь в этот обеденный субботний час на улице чуть больше народу, и она наверняка привлекла бы к себе много зрителей. Играли парни завораживающе. Ваня уступал Марку, но заметить это мог только профессионал, и очень быстро у Ермилина проснулось уважение к противнику. В первый раз двадцать одно очко быстрее набрал Марк, но уже со второй попытки Ваня догнал его и вывел в ничью. Увлекшись, они носились по площадке больше двух часов, пока им не помешала появившаяся группа мальчишек с мячом. Дети полчаса с радостными криками наблюдали за матчем двух парней, пока те, наконец, не решили прекратить игру и уступить место разгоряченным ребятам.
– Вы крутые! – кричали мальчишки. – Давайте с нами!
Марк с Ваней засмеялись, но от предложения отказались. День уже клонился к вечеру, а они так и не поговорили.
– Где так играть научился? – Марк плюхнулся на лавочку у подъезда и расслабленно вытянул ноги.
– В школе в команде был, – Ваня откупорил бутылку с уже тёплой водой, выпил половину и протянул Ермилину: – потом в институте ещё играл немного.
– Круто получается, – уважительно протянул Ермилин, благодарно кивнул и сделал несколько крупных глотков. Потом смял опустевшую бутылку, забросил ее в мусорку рядом с лавочкой и довольно фыркнул: – Но я все равно тебя сделал.
Никитин хмыкнул и расстегнул еще несколько пуговиц на промокшей от пота рубашке. Она неприятно липла к телу, и блондин вздохнул, подставляя лицо вовремя подувшему ветерку.
– Ну, говори теперь, что хотел – Марк продолжал крутить мяч в руках и насмешливо смотрел на блондина.
Никитин проводил задумчивым взглядом прохромавшую мимо них старушку и поинтересовался:
– Варя знает, что я здесь?
– Нет, – мотнул головой Ермилин. – У нее предзащита сегодня. И я не стал говорить, что ты просишь встретиться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Хорошо, – кивнул Ваня.
– Что? – Марк фыркнул: – решил сестренке в любви признаться и зайти через меня? Если да, то это – плохая идея.
Никитин едва заметно улыбнулся и оттянул ворот рубашки чуть в сторону, позволяя прохладному ветру обдуть вспотевшую шею.
– С этим я как-нибудь сам разберусь, – туманно отозвался он и посерьезнел: – Ты замечал, что с ней что-то не так в последнее время?
Ермилин тоже перестал улыбаться. Опустил мяч на землю и придавил его ногой.
– Замечал, – ответил, задумчиво теребя черную серёжку. – Она с начала года сама не своя.
Никитин кивнул. Не сложно было догадаться, что Варя не выполнила обещание и ничего не рассказала брату, поэтому он пытался построить разговор так, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Марк выручил его и заговорил первым:
– Волнуешься за нее? – хмыкнул он. – Это хорошо. Но, мой тебе совет, не дави на Варю. Она с детства такая – попробуешь узнать что-то силой – закроется только сильнее. Ей время нужно, чтобы решится. Я уже который месяц жду, но она пока молчит, а я не хочу, чтобы она совсем в себя ушла.
Никитин понимающе кивнул.
– Ты знаешь, с чем все это связано?
– Догадываюсь. – покачал головой Марк: – Не зря она решила на гипноз пойти. Про Пашку говорит чаще чем обычно.
Ваня прищурился, а Ермилин оценивающе посмотрел на блондина, словно принимая решение, говорить дальше или нет, и все же продолжил:
– Не знаю, рассказывала ли она тебе, про всё, что случилось, но тут тайны особенной нет. По крайней мере, со стороны кажется, что все понятно, хотя Варя и не помнит не черта.
– Она не рассказывала.
Марк перекатил мяч под ногами и задумчиво почесал проколотую бровь.
– Мы каждое лето в детстве у бабушки гостили, а в соседнем доме Пашка с мамой жил. Мы с пеленок общались, дружили крепко, особенно Варя. – он грустно ухмыльнулся: – я даже ревновал её к нему и часто дрался. Помнишь тёть Аню? Вы дом по соседству с ней снимали, когда Варю ножом ранили.
Ваня кивнул.
– Это и есть его мама, – пояснил Марк. – Они и тогда в том доме жили.
– Жили? А сейчас он где?
Ермилин только головой покачал, и Никитин сразу понял, к чему клонит парень.
– У нас в лесу рядом с поселком есть Черное Озеро. Никому из детей купаться там не разрешали, говорили, что опасно. Нам по двенадцать лет было, когда Варя с Пашкой к нему сбежали. И я с ними должен был быть.
– А почему не был?
– Зуб разболелся, – вздохнул Марк. – Я знал об их планах и вместе с ними собирался, но утром с раздутой щекой проснулся, и Андрей меня в город увез. Я, когда узнал, что Варя с Пашкой пропали, сразу родителям всё рассказал. Досталось мне тогда по первое число, но до этого никто и не думал, что они на Черное Озеро собрались.
– И что случилось?
– Вся деревня уже на ушах была. Побежали на озеро, нашли Варю без сознания. Она на мелководье лежала, в водорослях запуталась. Вовремя прибежали, еще чуть-чуть и захлебнулась бы. – Марка передернуло от воспоминаний. – У нее на шее след был, как от удавки. Сначала испугались, думали, что душил кто-то, а потом поняли, что она в водорослях запуталась, когда из озера выбраться пыталась, а Пашки не было нигде. Варю увезли в больницу, а потом, когда в себя пришла, пытались узнать, куда Пашка пропал. Очевидно было, что утонул, но водолазы все озеро облазили и ничего найти не смогли.
– Как это? – нахмурился Ваня.
– Да черт его знает. – пожал плечами Марк. – Варю тогда всю измучили. Таскали то в полицию, то к психологам, а она только плакала и твердила, что ничего не помнит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Никитин достал сигареты и задумчиво закурил, а Марк вздохнул:
– В итоге, она совсем замолчала.
Ваня подавился затяжкой и удивленно повернулся к собеседнику:
– Надолго?
– На два года.
