пылала ярость, такая отчетливая, что мне стало страшно, но напугало не обращение его гнева против меня – то, что перестаралась в своем желании отомстить.
Обида – плохой советник, хотя я слушала именно ее. Мне удалось причинить Кирману боль, но вместо ожидаемой радости пришло сожаление. Он ревновал, а я корила себя за несдержанность. Глупая девчонка, вознамерившаяся рассуждать о любви, ничего в ней не смысля. Филипп был честен со мной, хоть и выбрал жесткие методы, я же повела себя как избалованный ребенок, решивший во что бы то ни стало получить желаемое.
С трудом верилось в то, что еще накануне я мыслила иначе, когда искала спасения в тепле Пашкиного общества. Кому и что дока зы вала? Окружающим, что симпатичный водитель по совместительству мой любовник? Да, в наше представление поверили, и девушки на работе позволили себе пошутить по этому поводу, одновременно желая мне счастья. А в глазах любимого человека распростерлась бездна, при виде которой мне ничего не хотелось так сильно, как вернуться на вечер назад и прожить его иначе.
Я не могла позволить себе ни объяснений, ни просто намеков: Филипп давно старался не оставаться со мной наедине. В поездках и на встречах нас почти всегда сопровождал кто-то еще, в офисе же специфика работы не позволяла заявиться к начальнику без повода, и оставалось лишь молча терзаться чувством вины.
В тот и последующие дни, протянувшиеся до мгновенья, когда все резко изменилось, я поняла одну нехитрую истину, ставшую для меня крайне важной: для лжи не существует ни оправданий, ни объяснений, и бьет она куда сильнее даже горькой правды.
Злилась на себя за бездумный поступок и очень хотела все исправить, только не представляла как, однако судьба оказалась ко мне благосклонной, вскоре предоставив такую возможность. Филипп объявил о праздновании годовщины компании, пригласив всех сотрудников в ресторан. Я не была расположена к веселью, но отказаться не могла: приглашение больше напоминало приказ, не терпящий возражений. Но, с некоторой тоской собираясь на вечер, и помыслить не могла, чем он закончится, и какой станет моя жизнь спустя всего несколько часов.
Угощение получилось великолепным, программа – довольно интересной даже для меня, не желающей ни во что вникать. Иначе и быть не могло, не зря бизнес Кирмана процветал: он умел организовать все так, чтобы увлечь даже полностью равнодушных людей и сделать банальное мероприятие незабываемым. Я в очередной раз убедилась в этом, услышав выступление начальника.
– У нас оказались хороший и весьма продуктивный год, и я благодарен всем вам за то, что были рядом, за вклад в жизнь компании. Но мне бы не хотелось ограничиваться лишь словами благодарности. Помимо материального вознаграждения каждый из вас может выбрать для себя подарок, тот, о котором давно мечтал, – при этих словах Филипп улыбнулся. – В разумных пределах, естественно. Не обещаю принести в дар машину или новый дом, но что-то не настолько грандиозное вы вправе попросить.
– Ура! Новый год накануне лета, – раздался чей-то веселый голос. – И Дед Мороз дарит подарки.
Заявление Филиппа встретили с воодушевлением, однако никто не решался выступить первым: все ждали в надежде проверить, насколько щедрым окажется начальник.
Алла, менеджер и моя соседка по кабинету, задумчиво поинтересовалась:
– Как считаешь, если попросить внеочередной отпуск, он отпустит? Муж уезжает на две недели в Италию, я и не надеялась поехать с ним. А теперь…
Представить, насколько далеко может зайти расположенность Кирмана, не выходило. Он никогда не любил спонтанных решений, и все планы строились заранее. Странное обещание каких-то мифических подарков было на него совсем не похоже , поэтому я лишь пожала плечами:
– Попробуй. Заодно и станешь первопроходцем, выяснишь, так ли все на самом деле, как он говорит.
Женщина кивнула и, подавшись вперед, действительно озвучила свою просьбу. В зале стало тихо, и взгляды всех присутствующих устремились на Филиппа в ожидании его решения.
Он усмехнулся.
– Алла, Ваша скромность весьма похвальна, а участие в жизни компании – неоценимо. Разумеется, сопроводить супруга в столь интересной поездке – здравое и логичное желание. Надеюсь, что поездка запомнится Вам надолго.
После этих слов кто-то словно сорвал стоп-кран, и все бросились высказывать свои просьбы. Мне показалось, будто я вернулась в детство, на какой-то новогодний утренник, где малыши, толпяс ь и перебивая друг друга, стремятся попасть поближе к Деду Морозу или Снегурочке и получить вожделенный пакет с конфетами. Но если для детей такое поведение было вполне уместным, то взрослые, выпрашивающие подарки, смотрелись, по меньшей мере, нелепо.
Секретарь Филиппа заказала себе новый телефон и, получив одобрение, обрадовалась действительно не меньше ребенка. Мужчины из охраны с упоением обсуждали предстоящую покупку новой техники, внезапно ставшей доступной со щедрой подачи начальника.
Возникший в зале ажиотаж вскоре стал неинтересен, и я погрузилась в собственные мысли, не сразу расслышав обращенный ко мне вопрос.
– Александра, а Вы что хотите в награду за примерную работу?
Я столкнулась с его взглядом, и внезапно захотелось заплакать. Вряд ли мои мечты относились к категории досягаемых. Я не хотела ни телефонов, ни отпусков, не нуждалась в премиях, не стремилась к переводу в другой отдел, но жаждала ощутить, каковы на вкус губы, произносящие всеми ожидаемые слова. Но что толку думать о невозможном?
Филипп улыбнулся.
– Робость никогда не относилась к числу Ваших достоинств. Смелее, Александра.
Вечер затянулся, и я ждала его завершения почти с нетерпением: подобные разговоры будили в сердце запретные намерения. Чего он добивался своими вопросами, ведь и так все зна л лучше меня?
– Не нужно никаких подарков. Я вполне довольна своей зарплатой, а мечты осуществить под силу лишь любимому человеку. Хочу быть … с ним. И все.
– Санька, ты сумасшедшая! – тихо взвыла рядом со мной Алла. – Пашка и так с тебя глаз не сводит, зачем же на это тратить желание?!
Кто-то засмеялся, кто-то одобрительно зааплодировал, а я позволила себе лишь на миг удержать взгляд на лице Кирмана. Когда он успел стать таким важным для меня? Я хотела его до немыслимого трепета во всем теле, но физическое желание было несравнимо с жаждой превозмочь одиночество, которое я испытывала на расстоянии. Мне нравилась его жизнь – не деньги и успех, но сила и энергия, при виде которых хотелось двигаться вперед, к новым достижениям,
