машину, создающую виртуальную реальность — Машину Опыта, — которая позволяет нам испытать любой опыт на наш выбор[65]. Машина позволяет нам испытывать реалистичные, правдоподобные и абсолютно убедительные переживания. Ее можно запрограммировать, чтобы она позволила на своем опыте испытать жизнь величайшего игрока в гвиддич, чемпиона по волшебным шахматам или профессора по Защите от Темных искусств из Хогвартса. Машина Опыта может симулировать любой вид опыта, какой мы захотим, и даже создавать реалистичные и убедительные образы других, а также иллюзию нашего взаимодействия с ними. Более того, находясь в Машине, мы не будем знать, что мы в ней, так что не будем жалеть о тех, кто остался снаружи, и не будем понимать, что эти переживания ненастоящие.
Какой опыт мы бы ни выбрали, Машина заставит наши чувства ощутить всё, как оно должно быть. Если мы выберем полет в заколдованном автомобиле, мы почувствуем воздействие гравитации, ускорение и увидим открытый и бесконечный небесный простор. Машина будет воздействовать на наш мозг так, чтобы заставить нас думать и чувствовать, что мы летим в автомобиле, на метле или на самолете — если конвенциональный транспорт маглов больше нам по вкусу.
Подключиться…
Нозик спрашивает, захотим ли мы подключиться к Машине Опыта. Многие из нас, возможно, захотят это сделать ради отдыха или развлечения — вроде того, как использовался Голодек в «Стар Треке»[66]. Нозик предлагает нам подумать не о том, захотим ли мы использовать эту Машину для временного развлечения, а о том, захотим ли мы подключиться к ней, чтобы она заменила нам нашу жизнь? Предпочтем ли мы Машину Опыта нашей реальной жизни, как это сделали Сайфер в «Матрице»[67] и Реджинал Барклай в «Стар Треке»?[68] Если наша жизнь достаточно тяжела, мы, возможно, предпочтем Машину — и это можно понять. Почему бы не насладиться приятной симулированной реальностью, вместо того чтобы долго и мучительно умирать от рака? Более того, если мы придаем больше значения тому, что Уильям Джеймс называл «психологической реальностью» (в противоположность «метафизической реальности»), мы наверняка подключимся к Машине Опыта. Джеймс охарактеризовал такую реальность, как то, что относится к нашей «эмоциональной и активной жизни… Все, что побуждает и стимулирует наш интерес, — реально»[69]. В конце концов, наши «друзья» по Машине Опыта будут обходиться с нами именно так, как нам хочется. Нант любовные связи будут нас устраивать и полностью удовлетворять, учитывая наше добровольное забвение реального положения дел. Так что какая практическая разница может быть между жизнью в Машине Опыта и простой жизнью? Если мы ляжем в могилу, так и не став мудрее, что мы теряем?
…Или не подключиться
В противовес этому взгляду, похоже, есть веские причины не подключаться к Машине. Превалирующей причиной может быть то (как в примере Декарта со сном), что наш опыт не будет настоящим. Подобная жизнь будет жизнью видимости, а не реальности; и более того, «мы хотим жить по-настоящему»[70]. Не случайно тех, кто выбирает подключение к подобного рода симуляторам, обычно расценивают как людей, совершивших серьезную ошибку (Сайфер в «Матрице»), или больных (Барклаю ставят диагноз «голозависимость»). Чтобы увидеть, какое отношение Машина Опыта имеет к предостережению Дамблдора, давайте рассмотрим некоторые из причин, чтобы не подключаться, которые приводит Нозик.
Делать определенные вещи
Одна из причин, которую Нозик приводит в пользу того, чтобы не подключаться к Машине Опыта, формулируется так: «мы хотим делать определенные вещи, а не просто переживать опыт их делания»[71]. Жить свои жизни — а не только мечтать или думать о жизни — крайне важно. Действительно настоящая жизнь — это нечто, что нужно прожить деятельно. Как бы ни был реалистичен симулятор игры в квиддич, Гарри хочет летать на настоящей метле в настоящем небе, а не просто думать, что он испытывает опыт полета в небе.
Нам может помочь понимание различия между двумя видами знания. Один вид знания подразумевает глубокое знание чего-то или кого-то, полученное путем опыта, тогда как другой вид знания подразумевает знание суждений об этом предмете или человеке. Гермиона могла бы прочесть все книги, что есть в Хогвартсе, и узнать великое множество сведений о Хогвартсе, но, не посещая школу, она бы лишилась важного экспериментального знания о том, что значит сидеть в классе у Снегга, прятаться от Пивса и беседовать с Почти Безголовым Ником. Как бы ни была убедительна Машина Опыта Нозика, она никогда не сможет предложить нам настоящую возможность познать до глубины какой-либо опыт или, если уж на то пошло, другого реального человека. Машина не даст нам надежные свидетельства наших убеждений, и мы не сможем узнать, соответствуют ли наши убеждения реальности. Она может предложить нам лишь видимость, а не понимание реальности, и, так же как и во сне, мы не сможем получить знание, которое ищем.
Далее, если быть добродетельным и искать истинные ценности необходимо для жизни и преуспевания, то для Гарри лучше, чтобы он на самом деле был честным и на самом деле оставался цел и невредим, чем просто думать, что он честен или здоров. И лучше, чтобы Гермиона действительно преуспела в приобретении истинных ценностей, чем просто считала, что она их уже приобрела. Подобным же образом кажется очевидным, что лучше использовать защитное заклинание, если вас атакует Пожиратель смерти, чем просто думать, что ты его используешь. Так что мы не просто хотим делать вещи; мы должны делать вещи, чтобы жить и преуспевать. Машина Опыта опасным образом отсекает нас от возможности что-либо делать. У нас остается только опыт ощущений; мы не делаем того, что хотим и должны делать. Зеркало Эйналеж, аналогичным образом, тоже нас отсекает. Рон мог видеть себя выигравшим Кубок по квиддичу, но он вовсе не хотел это видеть — он хотел это сделать.
Быть определенным образом
Нозик предлагает рассмотреть еще одну причину в пользу того, чтобы не подключаться к Машине Опыта. Он говорит: «мы хотим быть определенным образом, быть определенными личностями»[72]. Например, Гермиона хочет быть умной, хочет получать хорошие оценки и знать все, что возможно, о колдовстве. Она хочет быть такой, а не просто думать, что она такая. Когда Рон смотрит в Зеркало, он взволнован тем, что видит себя старостой. Но Рон хочет быть старостой. Он не хочет, чтобы изображение в Зеркале было старостой — он сам хочет быть старостой. Гарри, аналогичным образом, хочет быть со своими
