Велика российская наука, но, опозоренная дельцами, кроме жалости к себе, она уже ничего не вызывает. А древние тюрки об этой беде писали так:
Кто сердцем нищ, то это — навсегда:богатым он не станет никогда.Великим став, ты, как закон велит,будь рядом с теми, кто добро творит.
«В процессе работы над коллекцией, — пишет Тугушева, — мне посчастливилось обнаружить части этого произведения среди не идентифицированного материала в рукописном собрании Института востоковедения АН СССР и отождествить их».
Сколько такта в ее словах, а речь о том, что страницы бесценной рукописи, которые не успели продать за границу, валялись где попало. Они прозябали в институте, который должен хранить и изучать памятники Востока и который так обращается с ними.
Никому в голову не приходило, что эти редчайшие страницы хоть и написаны на древнетюркском языке, но все-таки являются и страницами истории Великой России. Не только на славянских берестяных грамотах, но и тюркскими рунами запечатлевалось былое. Охранять одно и уничтожать другое — все равно что выкалывать себе один глаз, устраняя конкурента другому глазу.
Разве не показательно, что первые сведения, попавшие в российскую науку о степных курганах, принадлежали академикам Г. Миллеру и И. Гмелину, которые записали в XVIII веке показания «бугровщика» — разорителя курганов? Мародер по кличке Селенга положил начало классификации тюркских древностей. И она всех устраивала! Ибо была облачена в строгие «академические» одежды. Серьезно памятники не изучали, их грабили втихую.
А изучать там надо многое.
Например, тофалары — их всего-то в Сибири около 400 человек. В языке тофалар прослеживается связь тюркского языка с языком палеоазиатов, кетов. А это говорит о том, что в древнейшие времена в Центральной Азии и на Алтае была единая культура… Вот они, вечные тайны Востока!
А теперь — напоследок — несколько строк, которые много веков назад услаждали слух людей. И они написаны древними рунами:
Щедрость Господня — она, говорят, самоцвет,Щедрость Господня — ее драгоценнее нет.Но драгоценней сапфиров мой Бог — ты, могучий герой.Но драгоценней рубинов — могучий герой мой, Бог мой.
Или такие:
Ты устрашаешь глупца и невежду, о мудрость.Ты нерадивых и праздных караешь, о мудрость.Ты отрешившимся радость даруешь, о мудрость.Ты умудренным покой посылаешь, о мудрость.
Хрустальные строки… С них две тысячи лет назад начинались и Державин, и Пушкин, и весь золотой век поэзии России!
Литературные и археологические памятники — эхо минувшей поры, застывшее в камне, бронзе, золоте, бумаге. И чем мощнее звучит это эхо, тем сильнее желание узнать о «голосе», издававшем величественные звуки. Однако с историей тюрков подобного не случилось: их голос потерялся в разноголосице культур и народов. Их эхо веками уходило в пустоту.
Но жизнь, как известно, продолжалась, по воле Неба и в Советском Союзе. В 50-е годы объявили об освоении Сибири. Создание сибирских городов, научных центров, заводов-гигантов было модным. В Сибирь потянулась молодежь, в том числе из среды археологов. Требовались сибирская наука, сибирская история, сибирская археология, которые должны быть интернациональными, социалистическими и, конечно, выдающимися.
Самые ранние рунические надписи, найденные в Европе и отнесенные к готским: наконечник копья из Ковеля (Волынь, IV век) и золотое кольцо из Пьетроассы, датируемое 375 годом. Попытка их прочтения на древнетюркском показывает вполне конкретное: «Побеждай, приобретая славу! Отбирай покой» («Küing tapu sï al inč»; «Богоподобный каган, воскресни! Победи неприятеля. Стань лучником!» («Döndürsïγ gaγan su sü sï oqčïd»)
Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Случилось именно так. По незнанию — другого объяснения нет — крупные научные силы Страны Советов приступили к «масштабному» освоению кипчакской темы. Никто из стратегов Кремля даже не догадывался, на что направляли государственные средства… Вот она, воля Божья! Судьба впервые улыбалась и кипчакам.
В 1961 году на одну из научных конференций, тоже очень модных в те годы, приехал археолог Алексей Окладников. Простой советский ученый приехал на простую научную конференцию в Горно-Алтайск. Ординарное событие, но ему суждено было попасть в историю.
Надо заметить, что конференции проходили скучно и муторно, при пустующем зале. Участники собирались на открытие, а потом разбредались до закрытия и банкета. Ученым важно было общение между собой, а не прослушивание докладов, которые все равно будут опубликованы.
Окладников не был исключением. На той памятной конференции в Горно-Алтайске, спасаясь от скуки и назойливых собеседников, он пошел в городской парк проветриться. Тысячи людей до него бывали в этом парке, тысячи людей проходили красивой тропинкой вдоль речки Улалинки. Речка как речка, вода журчит, камни разбросаны по берегам. На одном таком камне и остановился взор ученого. Идти дальше Окладников уже не смог.
Нужно родиться охотником, чтобы увидеть затаившегося зверя. Нужно родиться рыболовом, чтобы почувствовать рыбу в реке. Алексей Павлович родился археологом, он всю жизнь выискивал следы древности. И находил!
Гладкая овальная галька, которую он поднял в городском парке, была с одного бока заострена. Первобытный человек убрал лишнее, ненужное, чтобы из гальки получилось орудие труда — каменное рубило. Ни река, ни ледник так не расколют камень. Только человек.
Удивительная все же наука, эта археология, она заставляет человека радоваться обыкновенному камню! Радоваться лишь потому, что тысячелетия назад этот камень согревала рука другого человека. По неприметным следам, по крохотным деталям, ускользающим от обывателя, ученые судят о давно минувшем. В этом и состоит таинство их науки, ее колдовская притягательность. Настоящий археолог среди тысяч камней увидит тот, единственный.
Потом на холм около речки Улалинки приехала экспедиция, и начались обычные раскопки. В городском саду, где вечерами по-прежнему играл духовой оркестр, была открыта одна из древнейших стоянок первобытного человека. Это было как раз то, чего ждали в Кремле. Вот она — масштабная Сибирь!
Сотни предметов предстали перед археологами. Об Алтае заговорили во всем мире — подобных открытий в истории планеты было несколько. Речь шла об уникальной «сибирской» культуре. Ученые доказали, что Сибирь была заселена еще в глубокой древности, а кем она была заселена? Этот вопрос не стоял.
Все складывалось как нельзя лучше; средств на раскопки «сибирской археологии» государство не жалело: освоение Сибири — дело же государственное!
Но чем больше предметов находили ученые на Улалинской стоянке, тем сильнее росло их удивление — находки не походили ни на какие другие, найденные вне Сибири. Было похоже, что древние сибиряки знали какую-то свою, особенную технологию обработки камня. Их орудия были не обиты, а именно обработаны. Будто отшлифованы на самом современном шлифовальном станке. Некоторыми каменными ножами, например, вполне можно побриться. Чудеса, недоступные нынешнему человеку. Призрак грандиозного научного открытия замаячил на горизонте.
Позже, после вмешательства инженеров, физиков и представителей других наук, далеких от археологии, выяснилось, алтайцы действительно не обивали камень, как это делали во всем остальном мире их современники, они обрабатывали его огнем и водой. Поэтому их каменные орудия оказались столь совершенными и отличными от других.
Древние алтайцы показали себя неплохими знатоками природы. Они знали, какие камни поддавались такой обработке, а какие нет. Следовательно, для них горы были не просто горы, а хранилища горных пород. Забегая далеко вперед, нужно заметить, что в современной геологии и в горном деле сохранилось немало понятий и терминов, которые пришли в мировую геологическую науку от этого алтайского народа — они тюркского корня: кайло, бутора, кирка, кувалда, клин и другие.
Но особенно жаркие споры начались, когда попытались определить возраст самых древних находок, очень напряженные получились споры.
Когда сделаны эти каменные орудия? Методом радиоактивного датирования установили: почти двести тысяч лет назад! А по некоторым экспонатам приборы показывали даже восемьсот тысяч… Ничего подобного в российской археологии не случалось.
Столько лет назад на Алтае появились первые каменоломни. Значит, уже тогда здесь жили люди, которым в один прекрасный день понадобились эти каменоломни… Кто же они, те каменных дел мастера? К какому народу относились? Нет, народом, конечно, их называть было рано. Ведь люди между собой общались жестами и отдельными звуками. Должны пройти тысячелетия их жизни на Алтае, прежде чем они научатся говорить по-своему, мыслить, восхищаться и удивляться. Но археологи дали им имя — троглодиты. Так называют племена, которые живут в пещерах.
