не охотник. Точнее, охотник, но не это основное моё деяние. Я — заклинатель. Призываю демонов» Золина изумилась: «Чего делаешь?!» — «Да-да, вы не ослышались. Призываю демонов. Я маленький и слабый человек. Сам себя не могу защитить. И все, кому не лень, измываются надо мной, грабят, бьют. Меня из-за моего роста не берут ни на одну нормальную работу. Пытаюсь зарабатывать как-то на жизнь охотой. Но в большинстве случаев кто-нибудь отбирает у меня мои трофеи, — Дракалес немного обозлился, услыхав слово «трофеи», — И я не знал, что и делать. Но одна ведьма продала мне книгу, которая научит меня призывать демонов, которые будут служить мне. С меня она взяла приличную сумму денег. Но я был настолько отчаявшимся, что не задумывался над этим нисколько. И оказался вновь обманутым, потому что все попытки воззвать к потусторонним силам не увенчались успехом. А тут я увидел вас, — коротышка поглядел на Дракалеса, — И подумал, что всё получилось, что демон тут, мой демон. Но когда вы подошли ближе, я просто обомлел. Какое-то смятение охватило меня. И я подумал, вы злы за то, что я вызвал вас из вашего мира в наш. Но вы не демоны…» Последнее слово из уст хоргана вырвалось с досадой. Золина возмутилась на это: «Вызвать демонов?! Да вы ещё более мерзкий тип, чем я думала!» — «Почему вы так думаете? Если суметь подчинить демона себе, то вы станете всемогущей! Поверьте!» — «Ладно, Дракалес, пошли отсюда. Оставим сумасшедшего охотника наедине с его безумием» Тарелон опустил охотника на землю, и они двинулись дальше. Богу войны было знакомо ремесло саткара́ла, а также то, что несёт оно скверну. Коадир советовал ему искоренять тех, кто этим делом занимается. Здесь же он не видел особой угрозы в этом хоргане, а потому и оставил его.
Опустился вечер, светило уже начало садиться за горизонт. Золина торжественно заявила, что доела свои последние припасы, и теперь умрёт от голода. Ваурд предложил ей поохотиться на драконов, однако она не согласилась, ведь ей совсем не хотелось убивать этих животных. Он спросил, далеко ли им до столицы. Она отвечала, что недалеко, а потому постарается дотерпеть. Они прибавили шагу, однако ж вскоре состоялась ещё одна встреча. Из высокой травы на Дракалеса налетели два человека, как словно появились они из ниоткуда. Ударившись о могучего ваурда, они упали на спины, с изумлением таращась на высокого незнакомца. «Чур тебя, бе́сина ты окаянная! Прочь! Сгинь!» Второй же совсем обомлел и даже пошевелиться не смел, как словно Дракалес видит лишь движущиеся объекты и к ним питает интерес. Но выскочившая из-за могучей спины девушка усмирила их обоих: «Не бойтесь! Он вам не сделает зла!» И слова эти, словно заклинание, стёрли с сердец человечьих страх. Люди поднялись и стали оглядывать могучего тарелона, задавая обычные для такой встречи вопросы. Бог войны же отвечал им: «Дракалес — имя мне. И здесь я для того, чтобы пройти путь познания себя» Ваурд уже знал, что людям его голос неприятен, а потому взял за правило не выказывать своего могущества в слове своём и обращался к ним тихо. Но на этот раз голос его стал даже преткновением, ведь эти двое почувствовали себя уверенно, а были это люди гнусные. Но кто может увидеть зло, хранимое в сердце? Дракалес ещё недостаточно умудрён в человекознании, Золина не способна читать намерения сердца. Заговорили тогда они так: «Никак пришелец с других планет ты, да? Впервые видишь людей и всё такое, да?» Дракалес отвечал им: «Именно так. Не в этих землях я был сотворён. И человек в диковину мне. Однако ж познаётся он легко» И стали беседы вести эти двое меж собой, чтобы пришелец и спутница его не слышали их. Золина и в самом деле не знала, о чём шепчутся эти двое. Дракалес же слышал всё весьма отчётливо. «Нас двое, а он один, — сказал первый, — Баба не в счёт — по башке ей разок дадим, и она готова. А этого громилу как-нибудь повяжем вдвоём-то» Второй ему отвечал: «Ты вспомни, как мы ударились-то в него. Как скала, непоколебим остался. Хоть бы отшагнул назад» — «Да мы тогда были не готовы. А теперь-то мы во всеоружии. Повяжем, привезём вирану. Он нам золотца-то отсчитает полные кошельки» — «Ну ладно» — «Короче, я бабой этой займусь, а ты пока верзилу этого отвлеки» — «А почему я верзилу, а ты бабу?» — «Да потому что мой план! Ладно, хватит спорить. Давай начинать» Только они обернулись, чтобы начать свои гнусные дела, как повстречались с кулаком Дракалеса. Одним ударом ваурд, почитай что, убил двоих лиходеев. Золина же стала расспрашивать, зачем воитель это сделал, ведь не знала она до того мига о планах двоих злоумышленников. А ваурд поведал ей причину своего решения. Она согласилась с ним и добавила: «Надо было убить их за такие мысли вообще» Дракалес отвечал: «Это не сложно и довершить» — «Ладно уж, пусть живут. Надеюсь, теперь будут думать, прежде чем замышлять глупости» Оставив страдающих людей позади, путники двинулись дальше.
Ночь прошла, настало утро, которое успело смениться днём, и только тогда они преодолели драконье поле. Указывая на вырастающие невдалеке возвышенности, дева сказала, что прямиком за ними располагается Каанхор, к которому они движутся, а потому они оба взяли курс именно туда. На протяжении всего пути Золина говорила о многом. Однако ни разу не заикнулась о том, что ей хочется есть. И ваурд стал внимательно наблюдал за ней и видел, что её тело не страдает от голода. И он в очередной раз подумал, что она вовсе не человек. Но всё же не стал разговаривать с ней об этом.
Под вечер они оказались на возвышенности, с которой открывался прекрасный вид на стольный город. Теперь же Дракалес увидел то, что он назвал бы самым настоящим городом: каменные стены, превышающие рост человека в несколько раз; огроменные врата с каменными створами; сторожевые башни со стражниками. Вот то, о чём говорил Лиер, вот истинный оплот, истинная крепость. Золина, уподобившись Дракалесу, поравнялась с ним и стала озирать столицу, говоря: «Да, давненько я тут не была. Всё так изменилось» Ваурд высказал положительные отклики по поводу Каанхора, и они двинулись к вратам, где их поджидали трое.
Опустилась ночь, однако множество людей тянулось к главным вратам, рядом с которыми стояли трое высоких незнакомцев. Уар, Татик и Лиер облачились в балахоны тёмных цветов, натянув на головы свои
