class="p1">Так. Порядок. Он вспомнил.
Открыл глаза: ага, вот они обе! Живы, и, судя по виду, целы.
Но отчаяния и страха в глазах не заметил бы только слепой. А почему…
А-а, вот они и заулыбались!
— Ну ты и скотина! Мы уж боялись, ты отправился назад — на старую землю!
Он хмыкнул, снова прикрыв опухшие глаза, и ловя себя на том, что улыбается, как последний идиот:
— Нет уж, милые мои, — попытка «сладко» потянуться, впрочем, кончилась куда хуже: он сразу скривился и невольно застонал: все мышцы лица, да и всего остального тела жутко болели! — Так просто вам от моих сексуальных домогательств не отвертеться!
— Смотри, — Рахель обратилась к Полине, — Пытается шутить. Значит, не так плохо, как мы боялись, — и, уже к Керку, — …рен тебе с маслом — секс! Теперь тебе надо хотя бы пару дней отлежаться! Ну, или пару целебных шариков сожрать… Давай, поднимайся: пора в любимый лифт!
— Ага, иду. — он перевернулся на бок, подтянул колени к груди. Нет, всё, вроде цело: даже дырки в плече и руке исчезли. Вот и хорошо: не придётся их мазать левомиколем! Да и опухоль глаз исчезала, словно снег под лучами майского солнца…
— Идёт он… Скажи лучше: не «иду», а — ползу!
— А ты вообще помалкивай, младшая. Думаешь, я не помню, как ты предлагала меня бросить на съедение?!
— Ну, это было в порыве отчаяния! — деланного раскаяния в голосе не заметил бы только лифт. (Впрочем, может, как раз он-то всё и замечает!) — А кроме того, тебя-то им хватило бы надолго!
— Блинн… Я всегда говорила, что вот нет в тебе уважения к солидным женщинам, всю жизнь проработавших старшими, а затем и ведущими, бухгалтерами крупнейшей компании… А сейчас руководящей пусть маленьким, но сплочённым коллективом идиотов, ищущих себе на …опу приключений в хреновом Лабиринте.
— Может, ты ещё и всю нашу отчётность подготовишь к окончанию финансового полугодия?
— И подготовлю. Вот: дебет: одна дура, мнящая себя юмористкой. (Правда, с неплохой фигурой. Этого не отнять.) И один раздолбай, мнящий себя …барем-террористом, и сейчас находящийся из-за этого в нерабочем состоянии… Подлежат списанию? Впрочем, нет: капитальный ремонт с помощью секса ещё возможен.
Вставай давай, иначе придётся начать чинить-ласкать тебя прямо здесь!
Керк, молча посмеивавшийся себе в усы во время очередной шутливой перепалки, ставшей чем-то вроде традиции, подумал, что и правда — они, эти перепалки, стали чем-то привычным. Родным. И раз его женщины снова способны шутить, всё — в порядке!
И слава Богу! Он уж и не представлял себе своей жизни без них.
И, если быть честным — хотя бы с самим собой! — и жизнь бы за них отдал.
Вот так, просто и буднично: влюбился, как юный баран!..
Да ещё и в двоих!
После привычно спокойного и вдумчивого приёма пищи и воды, Керк позволил затащить себя в ванну.
Тут его долго и бережно намыливали, утешая шутками и приколами, типа того, что «до свадьбы всё заживёт», и что «пить надо поменьше — а то пот воняет спиртом!».
Он помалкивал, и даже улыбку удерживал внутри: старательно делал вид, что окончательно расслабился и обессилел.
Дамы, убедившись, что собеседник он никакой, перетащили его на постель, после чего вернулись в ванну, и явно занялись друг другом: до него донеслись сдерживаемые и скромные вначале, а затем всё более откровенные и громкие «А-ах-ахх!!!» и «О-о-о, да! Да! ДА-А-А!!!..» Недвусмысленно сладострастные вздохи и стоны, а затем и крики восторга сказали Керку, что не мужчиной единым могут довольствоваться женщины.
Он, кряхтя, и держась за спину, проковылял к дверному проёму, и заглянул.
Обе паршивки стояли в ванной, подбоченясь (Рахель), и поставив точёную ножку на борт ванны (Полина), и, обратив лицо ко входу, стенали и вздыхали что было сил.
Рахель прокомментировала:
— Я же сказала: больше двух минут он не выдержит.
— Точно. Ох уж эти мужчины. Всё бы им подглядывать за нами, бедняжками!
— Ага. Бедняжки. — Керк, понимая, что ему хотели просто «прибавить бодрости духа», не сердился, как пытался было показать: его душил смех, — Я отлично понял, что вы все бедняжки, когда одна из моих бывших окно в ванной комнате закрасила как раз до того места, с которого её ванну было видно всем пяти этажам дома напротив.
— Ага. Всё ясно. Стало быть, ты жил в доме напротив?
— Точно. Да и остальные её три бойфренда попались на крючок именно таким образом… А вообще-то я хотел сказать: спасибо Полина. Что затащила нас обеих в круг.
— Да ладно. Чего не сделаешь для любимого мужа. И старшего экономиста.
Локоть Рахель снова дёрнулся, Полина ойкнула. Потом сердито шлёпнула Рахель ладонью по широкой оконечности спины:
— Бессовестная! Больно же! У меня на рёбрах нет такой жировой прослойки, как у некоторых!
— У меня нет ни грамма лишнего жира! И вообще я удивлена, чего наш муж находит в такой селёдке? Подкормить бы тебя. Да научить основам бухгалтерского учёта…
— Хватит прикалываться, очаровашечки мои. Долго ещё мне придётся ждать тёплых тел, что согреют и успокоят моё… э-э… сильно помятое и уставшее тело?
— Нет. Сейчас домываемся и идём.
Словно в подтверждение, они начали демонстративно изгибать тела, принимая позы: ну прямо одна пикантней другой, и намыливать друг друга — Керк отметил походя, что откуда-то словно сама собой взялась вторая мочалка!
На него «девочки» поглядывали томно и хитро.
Керк обнаружил, что усталость мышц и ломота в теле как-то незаметно… рассосались! А то, чему полагалось отдыхать, уже вовсе отдыхать не намерено, воспрянув к жизни. И деятельности.
Сопя и вожделея, он направился к ванне.
Дамы с деланно страстными, но от этого не менее соблазнительными эротическими стонами и причмокиваниями раскрыли объятья…
Через час он начал подумывать, что лучше бы достался на растерзание марабунта!
Утром он еле разлепил опухшие глаза, и удивился: женщин в комнате не было!
— Эй! Жёны! Старшая и любимая! Вы… где?
— Здесь мы, здесь. — на пороге ванной появились его женщины, — Ох уж эти мужчины! Ни минуты не дадут поговорить спокойно!
— Ого! Вам уже нужно… Говорить! Нашли здесь третью женщину, что ли, и теперь обсуждаете её?!
— Тьфу ты! Вот она: мужская логика! Если две женщины о чём-то секретничают, так значит — обязательно перемывают кости третьей?!
— Ну… Да! Или…
— Вот именно. Давай остановимся на этом варианте. И больше не будем это обсуждать. — Рахель посмотрела так, что Керк понял: обсуждать они из этого ничего больше не будут!
И тысяча вопросов, вертящихся сейчас в голове, и восклицаний, рвущихся на
