— Мы возьмем четыре банки, — говорит Джош, обращаясь к продавцу. Он поворачивается ко мне. — По две на каждого.
Лезу за кошельком, но он протестующе поднимает руку.
— Я оплачу.
Я качаю головой, но не спорю. Уверена, что смогу рассчитаться у другой палатки.
Джош несет пакет с четырьмя банками меда, и мы идем дальше. Сегодня прекрасный солнечный день, и я снимаю свою легкую куртку, чтобы насладиться теплом на моей коже. Я поднимаю лицо к небу и закрываю глаза, вдыхая свежий деревенский воздух. С Джошем, идущим рядом со мной между рядами увлеченных людей, продающих свои домашние товары, я чувствую удовлетворение. Это не ностальгия, какой я никогда раньше не испытывала. Даже в моем родном городе, когда у нас с Ки все было хорошо, меня преследовало дурное предчувствие. Когда все казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, так оно и было.
— О чем думаешь? — спрашивает Джош, отрывая меня от моих мыслей.
Я открываю глаза и смотрю на него.
— У меня сегодня хороший день, — честно отвечаю я.
Джош улыбается.
— Аналогично.
Мы смотрим друг на друга, и связь, которую я знаю, мы оба чувствуем, потрескивает в воздухе между нами. На минуту, я не удивлюсь, если он собирается поцеловать меня снова, на этот раз рядом со стойкой с уггами и фоновой музыкой из двадцати колокольчиков.
Глядя на его рот, я вспоминаю, как чудесно он ощущался на моем. Я делаю вдох, когда он облизывает нижнюю губу. Желание пронзает меня, и в этот момент я не могу думать ни о чем, кроме него. К черту последствия и мой извращенный моральный компас. Джош делает шаг ближе, и я не могу дышать. Он поднимает руку к моему лицу и нежно проводит костяшками пальцев по моей скуле. Мои глаза расширяются, когда его невероятно чувственный рот приближается ко мне.
Всего в нескольких дюймах между нами и с моим мозгом произойдет полный катаклизм, я задерживаю дыхание. Вот оно. Он собирается поцеловать меня. У меня кружится голова. Боже, я хочу этого больше всего. Я...
— Джош! Джош!
Он не отстраняется, но и не приближается. Наши глаза встретились, и я вижу желание, кружащееся в его изумрудных радужках, близко и интимно.
— Джошуа Холланд, — раздается голос уже ближе.
Застонав, он целует меня в кончик носа, потом отворачивается и делает шаг назад. Я не могу пошевелиться, но мне приходится втягивать воздух в лишенные кислорода легкие. Мои глаза все еще прикованы к нему, но теперь я смотрю на его сильный профиль. Его темно-русые волосы заправлены за уши, и он проводит по ним свободной рукой, приветствуя того, кто остановил наш поцелуй.
— Эмерсон.
Я качаю головой и понимаю, что он произносит мое имя, возможно, не в первый раз.
— Извини, — говорю я, слегка съеживаясь. Я поднимаю глаза и вижу перед собой женскую версию Тодда. — Вы, видимо, Клэр, — протягиваю руку и пожимаю ее.
— Приятно познакомиться, — говорит она дружелюбным, но далеко не таким теплым тоном, как ее брат.
Клэр берет Джоша за руку и оттаскивает от меня. Мне это не нравится, хотя у меня нет на него никаких прав. Ревность ничего не знает о добре и зле, и мне приходится сдерживаться, чтобы не шагнуть вперед и не вырвать его руку из ее. Что за дрянная мысль с моей стороны, но она вспыхивает в голове прежде, чем я успеваю это проконтролировать.
— Твоя палатка выглядит великолепно, как и всегда, — говорит Джош, хваля ее действительно замечательную установку. — Как продажи?
Клэр сияет от его одобрения.
— Пока отлично. Я уже продала весь свой Рождественский ассортимент.
Я делаю шаг вперед, чтобы поближе рассмотреть ее свечи, время от времени поднимая одну, чтобы вдохнуть аромат.
— Это та, что в прихожей твоей мамы? — спрашиваю я, поднимая ту, что напоминает мне о том дне, когда я была там.
Клэр смотрит на Джоша, потом снова на меня.
— О, ты знакома с Сарой?
Я киваю и улыбаюсь.
Джош переводит взгляд с меня на нее и обратно, а затем говорит:
— Тодд предложил поужинать сегодня в пабе, если ты не против.
Она смотрит на него щенячьими глазами.
— Конечно. Я собиралась предложить то же самое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Толпа потенциальных клиентов прибыла к палатке Клэр, и ей нужно вернуться к работе.
— Тогда мы оставим тебя, — говорит Джош, кладя руку мне на поясницу, — это кажется интимным. — Увидимся вечером.
— О. Да. Увидимся вечером. — Клэр выглядит растерянной, и я замечаю, как она сдвинула брови. Она ревнует, и мне интересно, какие у них отношения.
Когда мы уходим, я решаю не совать нос в чужие дела. Это не мое дело.
Мы проводим еще час на рынке, делая несколько покупок. Пока Джош занят разговором со знакомой пожилой парой, я нахожу палатку с красивыми платьями ручной работы и нижним бельем. Я выбираю понравившееся мне, радуясь, что у меня будет что надеть на ужин с Тоддом и Клэр.
Когда я встречаюсь с Джошем, мы берем хот-доги на обед, прежде чем отправиться домой в середине дня.
Он останавливает машину на подъездной дорожке, но никто из нас не выходит.
— Я бы хотел нарисовать тебя, — говорит он.
Я резко поворачиваюсь к нему.
— Что? Почему?
Его взгляд смягчается.
— Просто я уже давно хотел это сделать.
И хотя сказанное им не наводит на размышления, все выглядит просто, что-то внутри меня говорит, что это очень, очень неправильно.
Глава 24
Оставив покупки в гостевой спальне, я возвращаюсь на кухню, чтобы найти Джоша.
— Где ты хочешь это сделать? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал не так нервно, как я чувствую.
Взяв альбом, он ведет меня к французским дверям на террасу.
— Пойдем в лодочный сарай.
Мы спускаемся по склону. Когда подходим к небольшому деревянному зданию, Джош идет впереди меня, чтобы открыть дверь.
Вместо того чтобы последовать за ним, я останавливаюсь, полюбоваться мастерством конструкции. Вблизи это красиво, очевидно, сделано с осторожностью и вниманием к деталям.
— Ты идешь? — спрашивает Джош.
Я киваю.
— Извини.
— Не надо, — он касается моего плеча, когда мы вместе заходим внутрь, и по всему моему телу пробегает электрический разряд.
Внутри сарай больше, чем я ожидала, со всевозможными инструментами, снаряжениями для водных видов спорта и рыболовными снастями. Ясно, что Холланды любят бывать на природе.
— Где ты хочешь меня видеть? — спрашиваю я, оглядывая комнату в поисках свободного места.
Он качает головой и ведет меня к задней двери.
— Сюда.
Дверь ведет на пристань, и я, не раздумывая, следую за ним. В этот момент я понимаю, что пойду за ним куда угодно. С ним я чувствую себя в безопасности, а я не чувствовала этого слишком долго.
— Ты ведь умеешь плавать? — спрашивает он, указывая на лодку, покачивающуюся на воде. — Разумеется, я не собираюсь выбрасывать тебя за борт.
— Как рыба, — отвечаю я, делая шаг вперед, широко раскинув руки для равновесия, и присаживаюсь.
Джош забирается внутрь, бросает рюкзак на пол и садится напротив меня. Он отвязывает веревку, которая держит нас у причала. Закрепив весла, начинает грести, а я разглядываю пейзаж. День тихий и ясный, но я жалею, что не захватила с собой легкую куртку или кардиган, когда нас обдувает легкий ветер.
Без слов, Джош достает из рюкзака одеяло и протягивает мне.
— Спасибо, — говорю я, заворачиваясь в него.
Когда мы добираемся до середины большого озера, Джош ставит весла обратно в лодку. Несколько мгновений мы плывем по течению, потом он достает из сумки альбом и карандаши.
— Тебе удобно? — спрашивает он.
— Не совсем, — отвечаю я, сморщив нос. — Никто меня раньше не рисовал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Рад, что я твой первый, — говорит он, с намеком на улыбку в уголке его рта.
Я закатываю глаза.
— Просто поторопись и нарисуй меня.
— Ты капризная модель, девушка с кексами.
Качая головой, я не могу не улыбнуться от прозвища.
