первая, о переправе танков через Днепр. Об артиллеристах. Даже о поварах. А о связисте нет. Но внимание мое привлек портрет и надпись под ним, сделанная на основе моей большой корреспонденции. Здесь всего лишь несколько слов о том, что смертельно раненный связист Сергей Васильев зажал зубами концы разорванного провода и тем самым дал командованию возможность корректировать по телефону огонь наших батарей.
С возмущением бегу к редактору. Неужели же о таком подвиге нельзя было дать подробнее? Однако на ходу читаю небольшое стихотворение, помещенное под портретом, и останавливаюсь. Стихи написал друг погибшего, которому я тогда передал документы связиста. Ну конечно же эти, даже несовершенные, стихи лучше моей корреспонденции!
…И он сказал по телефону:
— Точка.
Я к вам дойти, наверно,
Не могу.
Черкните письмецо
Отцу, жене, сыночку,
Что я погиб
На правом берегу… —
Связной умолк.
Он, может, сам не знал,
Что этот провод
С битвой за Днепровье
Навеки имя воина
Связал.
Промчится время.
Будут песни лучше.
Я этот стих сложил
Взамен венка.
Его подхватит Днепр
И понесет, могучий,
И подвиг воина
Прославит на века.
* * *
А через несколько дней фронтовые пути-дороги вели меня совсем в другом направлении.
…Части 3-й гвардейской армии получили приказ, который всех нас поверг в недоумение. Танкистам предписывалось в глубокой тайне от врага сняться с занятых на букринском плацдарме позиций, переправиться через Днепр и своим ходом перебазироваться на другой участок фронта. Куда точно — никто не знал. Командиры машин получили лишь однодневный маршрут движения.
Всю ночь оборудовали ложные позиции, мастерили макеты танков, орудий и минометов, а под утро рассредоточение, по подразделениям, возвращались на левый берег Днепра. Укрывшись в лесу, провели там целый день. Гитлеровцы ни о чем не подозревали: все было сделано тонко, осторожно и в высшей степени скрытно. Когда снова наступили сумерки, танкисты, сохраняя строгие правила маскировки, начали движение вдоль линии фронта на север. «Значит, направление главного удара меняется, — про себя подумал я. — Предстоят бои где-то севернее Киева…»
К утру, преодолев более ста километров пути, гвардейцы достигли Десны и укрылись в лесу. Весь день они готовили танки к новому форсированию реки: на этот раз вброд, под водой. Такое им еще ни разу не приходилось осуществлять. Все отверстия забивались паклей или ветошью, пропитанной солидолом. Выхлопные трубы удлинялись специально изготовленными брезентовыми рукавами. Когда машины были готовы, танкисты повели их по дну реки вслепую. Этим новым и сложным делом успешно руководили офицеры через командиров танков, передавая им указания при помощи переговорных устройств.
Потом новый бросок до Днепра. И новое, четвертое по счету, форсирование…
Так подразделения и части армии генерала П. С. Рыбалко оказались на лютежском плацдарме, который находился севернее Киева в районе населенных пунктов Старые и Новые Петровцы.
* * *
Сначала командование Воронежского (с 20 октября он получил наименование 1-го Украинского) фронта имело основную группировку войск на своем левом крыле — в районе Переяслава (ныне Переяслав-Хмельницкий), на букринском плацдарме. Отсюда были предприняты попытки нанести главный удар с целью разгрома киевского гарнизона противника, овладения столицей Украины и образования в этом районе крупного оперативного плацдарма. Действия войск 38-й армии, занимавших плацдарм севернее Киева, первое время носили вспомогательный характер. Но гитлеровское командование успело сосредоточить на угрожаемых направлениях большую группировку своих войск. Наличие превосходящих сил, особенно в танках и артиллерии, трудная местность с глубокими оврагами, большими высотами и крутыми скатами облегчали врагу организацию обороны и не позволяли нашему командованию эффективно использовать подвижные части на букринском плацдарме.
Как потом стало известно из документов, Военный совет фронта в результате всестороннего изучения положения на букринском и лютежском плацдармах пришел к выводу о целесообразности усиления частей, находящихся на лютежском плацдарме, и об организации наступления на Киев из этого района. В связи с этим Военный совет фронта 18 октября 1943 года доносил в Ставку Верховного Главнокомандования:
«В настоящее время на плацдарме непосредственно 20—30 км севернее Киева (плацдарм в районе Лютежа. — С. Б.) 38-я армия Чибисова сломила сопротивление противника и преследует его. Имеется полная возможность развивать дальнейший успех в юго-западном направлении; однако резервов для этого не имеем. Имеется также возможность развить успех с плацдарма 60-й армии (Черняховского), но также не имеем сил».
А буквально через несколько дней Военный совет фронта снова писал:
«По плацдармам севернее г. Киева. Имеется полная возможность получить здесь успех, но сил для этого мало, для этой цели необходимо фронту дать: одну общевойсковую армию и одну танковую армию».
Таким образом, в связи с ограниченными результатами наступления войск фронта на левом фланге командование решило подготовить в районе Киева к началу ноября наступательную операцию на основе нового оперативного замысла. Сущность этого замысла заключалась в быстрой и скрытой перегруппировке некоторой части войск с южного — букринского плацдарма на северный — лютежский плацдарм и нанесении мощного удара по киевской группировке противника с обходом Киева с запада. Несмотря на исключительно трудные условия намеченной перегруппировки частей вдоль фронта (ограниченность времени, бездорожье, тройная переправа через реки Днепр и Десну и т. д.), подготовка операции была произведена успешно и в основном в намеченный срок.
Командовавший тогда фашистской группировкой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Манштейн писал позже, что он и его штаб не смогли обнаружить перегруппировку и сосредоточение советских войск на лютежском выступе. Даже тогда, признавался гитлеровский генерал, когда войска 1-го Украинского фронта перешли в наступление, командованию «Юг» не было ясно, с чем оно имеет дело: с наступлением стратегического значения или только со стремлением русских расширить плацдарм.
…Над Днепром, не утихая, гремела канонада.
После того как наши передовые части, стремительно вырвавшись к Днепру, смело, не дожидаясь тяжелых понтонных средств, форсировали его в районе Лютежа, началась, как и несколько дней раньше на Букрине, жестокая, упорная борьба За удержание и расширение этого плацдарма.
Здесь находилась сильная группировка врага. Его оборона имела глубину до 14 километров и состояла из нескольких позиций, на которых была сооружена густая сеть траншей, ходов сообщения, блиндажей и дотов. Были также оборудованы многочисленные огневые позиции артиллерии, минометов и пулеметов. К тому же местность и здесь была неблагоприятной для наступательных действий наших войск.
Основная тяжесть борьбы на лютежском плацдарме легла на войска 38-й армии, которой к тому времени командовал генерал К. С. Москаленко.
Двенадцатого октября меня командировали в части этой армии. Перед отъездом редактор долго напутствовал, советуя, как
