Читаем без скачивания Стакан молока, пожалуйста - Хербьёрг Вассму

20

— Где ты это взяла?

Лара стояла посреди гостиной с круглым плеером в руке. Наушники беспомощно болтались на проводках.

— Том! — ответила Дорте.

— Том был у тебя? Почему ты сразу мне этого не сказала?

— Ты же только что пришла…

— Ну и что… О, господи! Ты должна была сразу же рассказать мне, что он был у тебя!

— Ты ведь обычно сама говоришь с ним.

— Не дерзи мне! — крикнула Лара и натянула короткий джемпер на пупок, там в узловатой складке висело маленькое золотое колечко, которое тут же выскочило наружу.

— Я не хотела тебя обидеть.

— Ладно, наплевать! Что он говорил?

— Он говорил по–норвежски, я мало что поняла. Я поблагодарила его за то, что он отправил маме деньги.

— Хорошо. А что ему было нужно?

— Я не поняла… По–моему, он просто хотел отдохнуть.

Лара подошла к ней и впилась в нее прищуренными глазами.

— Отдохнуть? Что ты несешь? Послушай, девочка, не вздумай что–нибудь скрывать от меня! Мы должны быть заодно, или все кончится очень плохо. Во всяком случае, для тебя!

— Он открыл дверь своим ключом… вчера, поздно вечером… — пропищала Дорте. Без Лары она осталась бы совсем одинокой.

Лара швырнула плеер на стол. Наушники свалились со стола и попытались обвиться вокруг одной из его ножек.

— Не вздумай заводить интриги против меня! Слышишь! Расскажи все, что было!

Ни за что в жизни Дорте не рассказала бы то, что было. Она бы скорее умерла от стыда. И, стоя с бегающими глазами перед Ларой, она поняла, что ей уже стыдно. Стыдно потому, что ей понравилось все, что делал Том.

Лара отвернулась и вздохнула.

— Понимаешь, он сам не спит со своими девушками…

— Даже с тобой? — невольно вырвалось у Дорте.

Лара мгновенно повернулась к ней и процедила сквозь зубы:

— Заткнись! — Но тут же сказала: — А черт его знает, с кем он там спит. И спит ли вообще с кем–нибудь! Он монах… Темный тип! Монах! Мне не раз казалось, что с ним что–то не так…

— Что именно не так?

— Забудь, что я сказала! И никогда не говори об этом! — Лара смахнула невидимую пылинку со своего джемпера. На нем были серебряные пряжки, и в них отражался свет. — Что он говорил обо мне? — спросила она.

Дорте задумалась, она боялась сказать что–нибудь, из–за чего Лара могла бы снова обидеться.

— Я почти ничего не поняла… Но он хвалил твою работу, — солгала она. — И еще он спросил… совсем ли я поправилась…

Одно мгновение они стояли и мерили друг друга взглядом, наконец Дорте не выдержала. Она натянула воротник джемпера на голову и зарыдала. Стоя посреди комнаты. Тень Лары виднелась сквозь джемпер, купленный еще дома в «секонд–хенде».

— Он к тебе неравнодушен, — услыхала она. — Подумай сама, поселил тебя в эту большую квартиру совершенно одну! Позволил себе такую роскошь! Мне он никогда ничего подобного не предлагал, хотя я делаю все, что он ни попросит. Ебал он тебя, что ли?

— Перестань! — закричала Дорте так, что у нее зазвенело в ушах Воротник джемпера стал мокрым и липким.

— Не кричи на меня! Возьми себя в руки!

В эту минуту зазвонил телефон Лары. Она порылась в сумке, нашла его и ответила. Сказала несколько слов по–норвежски и снова стала слушать. Потом ушла в ванную и говорила оттуда, как будто боялась, что Дорте поймет, о чем она говорит по–норвежски, вернулась она мрачная, со складкой между бровями.

— Что ты с ним сделала? Он хочет, чтобы у тебя был один свободный день в неделю! Кроме того, мы с тобой должны пойти и купить тебе одежду.

— Мне ничего не надо, — пробормотала Дорте и поплелась на кухню варить кофе. Она подумала, что это облегчит ей разговор с Ларой.

— Не прикидывайся! — шумела Лара, идя за ней следом. — Быстро ты насобачилась в этих делах. Да у тебя прямо талант! Так раскрутить Тома! Мне это никогда не удавалось.

— Что значит — раскрутить?

— Тома не интересуют проститутки. Мы его не возбуждаем. Он хочет, чтобы его дама принадлежала только ему. По мне, так пожалуйста. Меньше забот. Хотя во многих отношениях он мужик приятный… Но уж слишком требовательный. Прямо педант, — вздохнула она и принесла из прихожей покупки. Коричневый пакет с пирожными шлепнулся на стол прежде, чем она села.

— В каком смысле требовательный? — спросила Дорте и вспомнила, как Том вчера убирал после еды.

— Он ненавидит беспорядок и людей, которые не держат своего слова. Один раз он заставил Стига избить клиента, который плюнул на пол.

— А кто такой Стиг?

— Один из парней… Но у Тома и у самого тяжелая рука. По виду не скажешь, что он занимается каратэ или какой–то другой борьбой. Радуйся, пока не попробовала это на своей шкуре! — заключила Лара и ткнула в Дорте кружкой с кофе. Потом она развернула пакет и причмокнула от удовольствия.

— В этом городе пекут замечательный «наполеон»! А вот лепешки–лефсе тут никуда не годятся!

Дорте налила кофе, и Лара занялась «наполеоном».

— Помнишь, я тебе говорила, что из России должна приехать девушка и что она поселится с тобой? А теперь он говорит, что она будет жить вместе с Мартой и Анной, хотя у них квартира гораздо меньше твоей. — Лара обожглась кофе и скривилась.

— Пожалуйста, пусть живет со мной, — сказала Дорте и огляделась. Может, тогда ей будет не так грустно, было бы с кем поговорить. Она вспомнила Надю, которая наверняка обманула ее, но сразу же прогнала эту мысль.

— Дуреха ты! Если Том что–то решил, то это закон, у него на тебя свои планы. — Уголки губ у Лары опустились. — Он велел передать тебе, чтобы ты написала матери, что у тебя все в порядке. Разумеется, мне придется прочитать твое письмо, прежде чем я его отправлю. Может быть, он пошлет ей еще денег.

Дорте отставила стакан с молоком. Лавина облегчения выжала из глаз слезы.

— Опять не слава богу? — пошутила Лара, наклонилась над столом и толкнула Дорте в плечо.

— Что я должна написать? — всхлипнула Дорте.

— Напиши, что ты живешь в большом городе, в красивом доме, расположенном в хорошем месте, с красивым видом из окна. Что тебе нравится гулять вдоль реки с подругой, с которой ты говоришь по–русски. Но никаких имен! Слышишь! Напиши, что ты работаешь в сфере обслуживания, что у нас много служащих. Что У тебя один выходной в неделю и хорошая зарплата. Что тебе здесь нравится и ты пока не знаешь, когда вернешься домой. Что ты учишь норвежский, что была в церкви и поставила свечку! Это твоей маме понравится.

— Но ведь я этого еще не сделала.

— О, боже мой! — Лара закатила глаза. — Послушай! Что касается Тома, тебе удалось невозможное. Если ты будешь продолжать в том же духе, ты сможешь получить мою работу, когда я вернусь в Россию. У меня там будет пансионат.

— Пансионат?

— Да. Я уже присмотрела один. Но сперва должен умереть его хозяин.

Грязный солнечный свет пробился сквозь серое оконное стекло.

— Да пойми ты, он старик. Словом, посмотрим.

Дорте попыталась себе представить, каково ждать чьей–нибудь смерти, но у нее это не получилось. Вероятно, она была не так заинтересована в пансионате, как Лара.

— Не думаю, что мне хотелось бы получить такую работу, как у тебя…

— Еще бы! Ведь ты у нас принцесса! — фыркнула Лара.

— Я хочу домой… Если бы ты знала, как я хочу домой… — прошептала Дорте.

Лара растерялась, потом, как будто приняв решение, схватила Дорте за руки и добродушно их встряхнула. Ладони у нее были сухие и теплые, как у матери.

— Ну–ну… Все это непросто, — проговорила Лара почти ласково. — Просто вообще ничего не бывает. Но, поверь мне, наше ремесло тоже может приносить радость. Если у тебя есть цель, настоящая цель, смириться с ним гораздо легче. Не забывай, что ты должна помогать матери и сестре!

— Но мама… Ей бы это не понравилось… Она не должна знать об этом…

— Конечно нет! Матерям такое знать ни к чему. Они годами столько вкалывали, не щадя себя, что заслужили право не знать. Заслужили спокойный сон и спокойную жизнь до самой смерти. Ты согласна со мной? А сейчас, пожалуйста, вытри нос! Видок у тебя тот еще!

— Но ведь это страшный грех! Тело — это храм. После всего… я не решаюсь даже молиться, потому что знаю, Бог гневается на меня.

Лара встала, оторвала большой кусок от бумажного полотенца и протянула его Дорте. Та послушно высморкалась, рука Лары лежала у нее на плече.

— Послушай меня! То, что Бог на тебя гневается, — это страшная чепуха. Бог как раз любит таких, как мы. Безупречным людям Он не нужен. Они упиваются собственным совершенством и следят за грехами других. А вот мы, помогающие одиноким людям, мы любим своих ближних. Бог уважает нас, иначе и быть не может. Он видит, что ты держишься изо всех сил. Конечно видит. Он же не идиот! Он поможет тебе выучить норвежский за короткое время. Я верю, черт меня подери, что Бог гордится тобой. И, по–моему, тебе надо молиться по вечерам, чтобы Он не забыл тебя, — решительно заключила Лара.