— Очень, — подтвердила Корделия сдавленным голосом.
Наконец Гвидо вышел, и она, привстав, вытащила из-под живота помятую газетную вырезку.
На ней были две фотографии — на первой — обнимающиеся Гвидо и Жаклин, а на второй — она сама в свадебном платье, рука об руку с мужем, выходит из церкви после венчания. Под снимками Корделия прочитала слова, которые мгновенно огненными буквами запечатлелись в ее сознании: “Гвидо Доминциани прерывает свой медовый месяц, чтобы утешить любовницу”.
Значит, это было в ту первую неделю после их свадьбы, с горечью подумала она. Когда же еще? Гвидо бросил ее одну на яхте, чтобы встретиться с Жаклин Ксавье. Эта женщина остается его любовницей!
Выпрямившись, Корделия кое-как запихнула фотографии и газету в сумку. Двигаясь как сомнамбула, она прошла в ванную и умылась холодной водой, а потом, глядя невидящими глазами в зеркало, сделала макияж.
Кто положил этот конверт в мою сумку? — гулко билось в ее мозгу. Горничная с яхты? Та самая, которая так разволновалась из-за послания на зеркале и журнала с заметкой о Жаклин? Тогда Корделии показалось, что юная итальянка ни при чем. Видимо, она ошибалась. Только у этой девицы была возможность побывать в спальне в отсутствие хозяйки и положить конверт в ее сумку. Но кто стоял за этим? Сама Жаклин или опять Эугения?
Корделия была в таком состоянии, что с трудом соображала. Только услышав шум вертолета, она заставила себя выйти из спальни, мысленно твердя: “Мне надо продержаться до ухода гостей, нельзя же выяснять отношения с Гвидо в их присутствии”.
В изящном переливчатом синем платье свободного покроя Корделия стояла на каменной террасе и смотрела, как Гвидо идет встречать прибывших. В летнем костюме медового цвета он был так красив, что сердце ее сжалось от боли.
Да, этот мужчина неотразим, сказала она себе, но с тобой он ведет себя, как самец в брачный период, который испытывает потребность удовлетворить свои первобытные инстинкты. Вас не связывает ничего, кроме секса.
Кто такой Гвидо Доминциани? Итальянский магнат, потомок древнего рода богатых и властных людей, мало склонный к проявлениям самопожертвования и постоянства. С помощью шантажа он принудил тебя принять унизительные условия брачного контракта, которые сформулировал так: “Я получаю жену, которая умеет себя вести и не спрашивает, куда я пошел и что делаю, потому что наш брак — всего лишь сделка”. Когда же ты успела забыть все это?
Корделия едва стояла на ногах. Только появление Роберто Морелли, низенького, коренастого, похожего на жизнерадостного медвежонка мужчины, уже начавшего седеть, с веселой рыжеволосой женой заставило ее подойти к мужу и встать рядом.
Хорошо, что у нас гости, подумала Корделия. Они отвлекут внимание Гвидо, и у меня будет время, чтобы привести в порядок растрепанные чувства.
После ланча мужчины удалились в кабинет.
— У них всегда бизнес на уме, — покачала головой Анна.
— Как ты познакомилась с Роберто? — спросила Корделия, которая после ухода Гвидо почувствовала себя свободнее.
— Я работала сестрой в клинике, где ему удалили аппендикс. У нас начался роман, а когда мы поженились, он увез меня в Италию. Это было три года назад. Ты не представляешь, насколько уютнее мне здесь теперь, когда у Гвидо тоже появилась жена-американка.
— Должно быть, ты знакома с Жаклин Ксавье, — не удержалась Корделия от вопроса, который давно мучил ее, и тут же испугалась. — Пожалуйста, забудь, что я сказала, — поспешно сказала она.
— Можешь ничего не объяснять мне. Я хорошо понимаю твои чувства, — склонилась к ней Анна и доверительно шепнула: — От таких девиц, как Жаклин, трудно избавиться. Роберто тоже не сводил с нее глаз... Я готова была его задушить! Целую неделю с ним не разговаривала!
Корделию раздирали противоречивые желания — ей хотелось узнать о любовнице мужа как можно больше, но в то же время не было сил слушать дальше.
— Это женщина очень умная и самолюбивая, — продолжала Анна. — Она вцепилась в Гвидо мертвой хваткой и продолжала виснуть на нем даже тогда, когда он стал утрачивать к ней интерес! Жаклин знает, как ублажить мужчину. Видимо, в этом секрет ее власти над ними. Ты когда-нибудь встречала хоть одного, которому не понравилось бы, что женщина ловит каждое его слово?
Корделия покачала головой, не поднимая глаз.
— Но тебе не стоит беспокоиться из-за нее, — убежденно закончила Анна.
— Я и не беспокоюсь.
Ощущения Корделии нельзя было назвать беспокойством. Узнав секрет обаяния Жаклин, она поняла, что ее брак обречен, потому что никогда не смогла бы заставить себя боготворить мужа.
— Гвидо активно живет светской жизнью, и Жаклин обожает появляться с ним на публике, потому что это способствует ее карьере, — сказала Анна. — Я уверена, что нелепая заметка, опубликованная в бульварной газетенке за прошлый месяц, именно ее рук дело, — продолжала она, не скрывая своего отвращения. — Ну, скажи, кто поверит, что Гвидо проводил время с любовницей, прервав свадебное путешествие?
— Действительно, кто? — откликнулась Корделия с вялой улыбкой.
Тем не менее Гвидо так и поступил, сказала она себе, бросив меня на следующий день после брачной ночи. Ее передернуло.
— Знаешь, когда я читаю всю эту гадость, то невольно радуюсь, что мы с Роберто недостаточно знамениты, чтобы стать жертвами папарацци, — вздохнула Анна.
В этот момент на террасу вышел Гвидо, Корделия вздрогнула, и содержимое бокала выплеснулось ей на платье.
— О, черт!.. — пробормотала она и поспешно встала, не поднимая глаз. — Извините, я пойду, переоденусь.
— А потом мы все вместе отправимся на деревенскую свадьбу, — торжественно объявил Гвидо.
— Это было бы здорово, — ответила Анна, — но разве Роберто не сказал тебе, что должны вернуться домой не позже семи?
Тихонько выскользнув с террасы, Корделия облегченно вздохнула. Слово “свадьба” вызвало в ней такую бурю чувств, что она едва не сорвалась. Представив себе, что за этим последовало бы, девушка содрогнулась от ужаса. Ну почему Гвидо не может просто любить ее, как любит его она? Неужели этот ужасный день никогда не закончится?
Решив, что на свадьбу, пусть даже деревенскую, следует принарядиться, Корделия достала из шкафа открытое черное платье для коктейлей и короткую накидку к нему. Она знала, что Гвидо пользуется огромным авторитетом у местных жителей, и понимала, что они будут ждать его появления с молодой женой с огромным интересом.
Он сделал для них очень много: отремонтировал на свои средства школу, выделил деньги для того, чтобы можно было нанять еще одного учителя, построил очистные сооружения в гавани, оснастил хирургический кабинет самыми современными приборами, а также разрешил открыть небольшой ресторанчик у самого берега, чтобы молодежь могла там подработать, — одним словом, за пять лет добился большего, чем его отец за всю свою жизнь.
