— Старший?
— На два года.
«Похоже, они не очень ладят», — догадалась Катя, но так хотелось побольше разузнать о семье своего таинственного гостя, что она решилась еще на одну попытку:
— А какой он?
Влад скривился. Она впервые видела у него такое разраженное выражение лица. Сделалось не по себе. «Не нужно было спрашивать!»
— У него на сердце тысячи Антарктид, — равнодушно ответил молодой человек.
На этом девушка решила ограничиться информацией о его брате.
«Вряд ли про хорошего человека можно так сказать. Наверняка он отпетый негодяй, разве стал бы Влад клеветать на родного брата?!»
Молодой человек задумчиво улыбнулся.
— Каким разным… — он помедлил, как будто подбирал слово, — разным людям нравится Шуберт. Послушаем?
— Конечно, — кивнула она, пытаясь понять, что он имел в виду. Сравнил ли он сейчас ее со своим братом, усомнился ли в Шуберте, во всех сразу или только в ней одной? И вообще, сколько Антарктид тогда у нее на сердце, если это та мера, которой он оценивает людей?!
Неожиданно она поймала себя на мысли, что не прочь посмотреть на его брата со всеми его Антарктидами. Даже представить было сложно.
— Ты не устала? — негромко спросил Влад, вслушиваясь в печально-тревожные звуки Восьмой, неоконченной симфонии музыканта.
— Совсем нет, — соврала Катя, а сама улучила момент и присела на кровать. Рядом с ним она ощущала слабость в ногах, казалось, вот-вот свалится, как перезрелое яблоко с ветки.
Влад, ни к чему не прикасаясь, рассматривал ее диски, книги, а она сидела и волновалось. Это походило на оценочную комиссию.
Когда молчание до неприличия затянулось, девушка спросила:
— А ты какую музыку слушаешь?
— В основном тяжелый рок. — Влад словно смутился от своих слов и, быстро глянув на нее, сказал: — Тут мы не совпадаем.
— Это и не обязательно, — заверила она.
Он выглядел огорченным, как будто предпочтения в музыке были главным критерием, по которому он выбирал себе девушку. И она с Шубертом ни в какие ворота ему не лезла.
— Я могу слушать что угодно, даже радио… — Катя осеклась, встретив его напряженный взгляд.
«И чего я оправдываюсь? Размазня… Вот такие и родину готовы с потрохами продать, лишь бы всем угодить».
— А я еще и Вангелиса обожаю! — заявила она, кивая на полку с дисками. — У меня пять его альбомов! А еще…
— Еще ты обожаешь Баха и Вивальди, — закончил за нее Влад и, криво усмехнувшись, спросил: — Как насчет Моцарта, Шостаковича, Брамса и Рахманинова?
— Выборочно, — ответила она, гадая, откуда он узнал, если дисков с музыкой этих композиторов у нее нет. Был где-то с любимыми мелодиями, записанный еще в школе у подруги, чья мать преподавала в музыкальной школе уроки фортепиано. Но этот диск валялся где-то в ящике стола или был на даче — она точно не помнила. В любом случае Влад его видеть не мог.
«Еще одна загадка. Он читает мысли? Если так, то почему назвал именно этих композиторов? Я о них сейчас не думала! Или думала?»
— А как ты узнал? — не выдержала Катя.
— Предположил, — беспечно повел плечом Влад.
«Если он и на другие мои вопросы так собирается отвечать, то можно не утруждаться их задавать», — с легким раздражением подумала она, созерцая его прямую спину.
Влад прошелся до окна.
— Мне, наверно, пора… Тебе нужно отдыхать. Уже поздно.
Часы показывали полпервого.
Она хотела запротестовать, но в последний момент передумала.
«Может быть, родители за него волнуются? Знают ли они, где сейчас их сын? Какие отношения у него в семье? С братом определенно не очень. С дедом, видимо, были хорошие, раз наследство оставил… А остальные?»
Девушка вышла в прихожую и облокотилась о стену, наблюдая, как Влад одевается. От его четких, отточенных до миллиметра движений захватывало дух.
— Ты далеко живешь? — полюбопытствовала Катя, когда он взялся за дверную ручку.
— Не очень. — Влад улыбнулся.
«Ну конечно, стоило бы догадаться, адрес свой он не продиктует!»
— Я приглашу тебя как-нибудь, — неожиданно пообещал он, — сама все увидишь.
Их разделял один шаг. Она чувствовала взгляд на своих губах, и их покалывало, по телу разливалось тепло, а сердце случало приглушенно.
— Доброй ночи, — услышала она Влада точно издалека.
— И тебе. — Собственный голос показался ей настолько разочарованным, что она испугалась: «Догадается!»
Молодой человек опустил глаза.
— В понедельник к врачу, выпишут. — Он не спрашивал — утверждал. — Я встречу тебя во вторник утром и провожу до колледжа. Если ты, конечно, не против.
Захотелось смеяться. Разве могла она быть против? Когда от мысли, что он вот так уйдет и не скажет, чего ей ждать, сердце рвалось из груди, готовое распластаться у его ног и постыдно умолять… О чем? Она сама толком не знала. Чувства, желания, эмоции переплелись в один тугой узел, и сколько она ни пыталась, развязать его не могла. Или не хотела?
* * *
Вдоль высокого бетонного ограждения завода тянулись круглые фонари. Вокруг — ни души. Огромная пустая серая дорога, тротуар под снегом, тени деревьев. Влад мерил расстояние от одного светлого снежного круга до следующего. На кончиках пальцев он чувствовал тепло, совсем как в тот день, когда под его ладонью с губкой была обжигающе горячая кожа: нежная и белая, точно лепестки ромашки. Воспоминание об этом сводило его с ума, внутри просыпалась жизнь, такая, какой он запомнил ее много лет назад. Мертвое сердце молчало, но казалось, что оно бешено стучит, и в висках трепещет пульс, и холодная кровь бурлит.
Сегодня особенно сложно было уйти… Он мечтал о ней как простой смертный. Закрывал глаза и видел ее утонченное лицо, засыпал, и ему снилась Она — в облаке кудрявых волос цвета зари. Он мог бы бесконечно смотреть на нее как на восход или закат солнца, ждать ее как запретного чуда, и бояться, что скроется за горизонтом. Хотелось касаться шелковистых волос, погружать пальцы в их теплый водопад, ощущать на своих холодных губах ее жгучие дыхание, заглядывать в серые как дым глаза, сжимать в руке хрупкую нежную ладонь и вздрагивать от неровных ударов живого сердца.
Влад скользнул взглядом по рисунку на зеленоватом бетонном заборе — четкие полосы, выдолбленные широкие арки.
Яркая вспышка ксеноновых фар на миг ослепила, боль парализовала. Выехавшая из-за угла машина, освещая смертельным светом дорогу, неслась на него так близко к тротуару, как это было возможно.
Кожу обдало пламенем, из открытых окон машины показались длинные ультрафиолетовые лампы, тогда Влад сорвался с места и побежал в обратную сторону. Но уже через секунду понял: «Облава».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
