– Одеяло, – сказала она.
– Вы хотите спрятаться?
– Мне холодно.
– Тогда я вас согрею. – И с этими словами Ноа, не сводя с нее взгляда, медленно, но решительно привлек Бейли к себе, несмотря на тот факт, что она слегка сопротивлялась – но только слегка, потому что сопротивляться едва ли имело смысл. В конце концов Ноа сел, прислонясь к спинке кровати, а Бейли очутилась у него на коленях.
И лишь тогда он взял одеяло, чтобы натянуть на себя и на нее, однако к тому времени Бейли больше не нуждалась в пуховом тепле. Тело Ноа излучало жар, и ее собственное тело загорелось ответным огнем. Этот огонь занялся внутри, но рвался наружу.
– Так хорошо? – спросил он.
Ее груди снова распластались о его твердую грудь, напомнив – в который раз! – какая она мягкая и женственная, а он мускулистый и твердый, словно железо. Ее рука оказалась прижатой к боку, а другая упиралась ему в брюшной пресс. Под ягодицами ощущалось…
– То ли вы все еще таскаете фонарь, – едва слышно сказала она, – то ли…
– …пришел в восторг, глядя на вас, – сухо закончил он. – Догадайтесь сами.
Ее тело было точно в огне – красный сигнал тревоги, восторженные соски да сполохи фейерверков между бедер. Она этого не хотела. Право же, не хотела, но возбужденно заерзала, совсем несильно, но достаточно, чтобы из его горла вырвался тихий хриплый стон. И «ручной фонарик» превратился в горящий прожектор.
– Ничего себе, – прошептала она.
– Вот что вы со мной делаете, Бейли, – сказал Ноа, прижимая ее крепче к себе, не позволяя освободиться. – Я не могу сдержать реакцию, но не причиню вам вреда и не стану принуждать к тому, чего вы делать не хотите.
Неожиданная нежность послышалась в его голосе, и она взглянула ему в глаза. Медленно протянув руку, он вытер слезу с ее щеки – Бейли и не заметила, как она скатилась с ее ресниц.
– Может, поговорите со мной? – тихо спросил он.
В горле перехватило, так что Бейли могла только смотреть на него. Ни разу в жизни не доводилось ей так остро ощущать присутствие мужчины. Она жива, и мужчина рядом – и то, и другое прекрасно.
Как это все странно! Чтобы попасть сюда, Бейли совершила преступление. Еще она солгала. Ноа знал и о том, и о другом – однако именно он стал жертвой. Он пал жертвой ее действий. Когда все это закончится – если предположить, что она выйдет живой из этой переделки, – их внезапно вспыхнувшее влечение друг к другу не будет иметь продолжения.
– Вы можете мне довериться, – настаивал он.
При этой мысли сердце Бейли пронзила боль, физическая боль. Всю жизнь ее кто-нибудь контролировал. Сначала отец, потом Алан, а она толком даже не понимала, что ею вертят как хотят. Теперь вот уже несколько месяцев она одна. И это пугало ее, с одной стороны. А с другой – что это было за веселое, бодрящее ощущение! Самой принимать решения! Ни перед кем не отчитываться!
А доверять – это все равно что позволять гладить себя против шерсти. Даже тому, кто был движим отнюдь не только чувством долга. Тому, кто был вынужден поступать так против собственной воли, но тем не менее продолжал делать все, что было в его силах, лишь бы ей помочь. Лишь бы она осталась жива.
Притом даже, что он не знал ее истории до конца!
Ноа просто хотел ей помочь. Вот и все.
Под влиянием подобных рассуждений решимость Бейли дрогнула. Она смотрела на Ноа, смягчаясь все больше. И таяла.
Ноа будто почувствовал это, потому что опустил голову и погладил ее ребра подушечкой большого пальца. Зеленые глаза потемнели и казались бездонными – она могла бы в них утонуть. Его плечи были такими широкими и сильными – несомненно, они выдержат груз ее проблем.
Неужели он хочет ее поцеловать?
Ей бы не следовало думать о таких глупостях. Но сейчас, чувствуя на себе этот гипнотический взгляд, от которого таяло ее сердце, она могла думать исключительно о его поцелуе.
Его ладонь коснулась ее волос, обняла затылок, заставляя наклонить голову. Большой палец ласкал ее кожу. Сердце неслось вскачь – ее затопило сладостное предвкушение.
Она его хотела. Хотела снова почувствовать его ласковые руки на своем теле.
– Доверьтесь мне, – прошептал он опять. – Поговорите со мной.
Она никогда не испытывала ничего подобного! Ее раздирало желание сделать именно это… а еще броситься на Ноа. Съесть его без остатка.
– Я… перестала доверять мужчинам.
– Кенни в том числе?
– Нет. Он все, что у меня есть.
Помрачнев, Ноа сурово заметил:
– Я боялся, что вы скажете именно это.
– Кенни ни за что не обидел бы меня.
– Ладно, принцесса. От души надеюсь, что вы правы.
Он переместился чуть ближе – если так можно сказать, поскольку они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Одеяло сползло вниз. Забыв обо всем, Ноа смотрел на нее, и волосы падали ему на глаза. Ей хотелось протянуть руку, чтобы их убрать.
Но она этого не сделала.
Не осмеливалась, боялась, что потом не сможет остановиться.
– А что с вашей мамой? – спросил он.
– О-о, знаете, классическая история маленькой бедной богатой девочки, – ответила Бейли и невесело рассмеялась. – Мама умерла, когда я была еще ребенком. Отец много путешествовал. Я переходила от няни к няне, пока не повзрослела настолько, что подобная компания мне больше не годилась. Тогда я отправилась в колледж. Толком не научившись разбираться в людях или общаться с ними.
Впрочем, все это не имело значения, поскольку в ее жизни появился Алан. Его календарь был забит светскими мероприятиями, и в начале их отношений он охотно водил ее повсюду. Кенни он тоже брал с собой.
– В целом очень одинокое детство, – заключила Бейли.
– Я знаю, каково это. – Видя ее удивление, Ноа мрачно усмехнулся. – Видите, у нас есть кое-что общее. Только я не был маленькой бедной богатой девочкой.
Она улыбалась – обнаженная и прекрасная.
– А как было у вас? Несколько поздно интересоваться, но я действительно хочу знать.
– Я родился в Лондоне, только мое появление на свет никого не обрадовало. Моя мать сама была еще ребенком, и материнство не входило в ее планы. Поэтому я попрошайничал, воровал. Попал в Штаты, одна приличная приемная семья сменялась другой, пока я не начал жить самостоятельно. – Ноа улыбнулся. – Я отлично справлялся.
– Да уж, могу поверить. Хотя теперь вы не один. Броуди и Шейн всегда готовы подставить вам плечо.
– Почему Кенни не подставит плечо вам?
– Потому что я не хочу, чтобы он это делал.
Ноа молча смотрел на нее.
– Только не говорите… – вскипела она. – Кенни не имеет к этому никакого отношения.
Ноа хотел было ей возразить, но передумал.
– Только обещайте, что больше не станете пользоваться вашим мобильным. Не давайте им возможности проследить ваш маршрут.
