Остин, повысив голос, о чем-то спорил с человеком в кепке.
— Я не могу уйти без разрешения профессора Челленджера, — решительно сказал он.
— Уйти? Куда это? — осведомился Челленджер.
— Я старый приятель Остина, сэр, — сказал незнакомец. Он притронулся к козырьку своей кепки, словно отдавал честь. — Когда-то мы вместе работали на железной дороге. Поездные команды, знаете ли, отказываются сейчас работать. Собираем добровольцев, хотим перевезти всю эту кучу испуганного народа на север.
— Моя обязанность — оставаться с вами и миссис Челленджер, профессор, — заявил Остин, но Челленджер лишь отмахнулся.
— Иди с ним, Остин, поскольку уж ты ему нужен. Ты пригодишься в поезде. Но… — обратился он к человеку с железной дороги, — раз вы забираете Остина, придется вам оставить коня и повозку.
Челленджер оглядел жеребца. Это был мерин лет восьми на вид, чуть коротконогий, но казавшийся здоровым и сильным.
— Как его зовут?
— Даппл, сэр. Простите, будет не очень-то нормально, если…
— Ерунда! — возразил Челленджер так громко, что оказавшийся рядом пешеход в испуге обернулся. — Быть может, вы видите хоть малейший признак нормальности в нашем сегодняшнем положении? Времена нынче исключительно ненормальные, друг мой. Такие времена, само собой понятно, требуют не совсем нормальных действий. Вам нужен Остин, мне — конь и повозка. Обмен, я считаю, более чем справедливый!
Властный голос Челленджера перешел в могучее рычание. Человек с железной дороги съежился и робко протянул вперед мозолистую ладонь.
— Хорошо, сэр. Скажем, десять фунтов?
Челленджер вытащил из бумажника банкноту.
— Иди, собери вещи, Остин, — сказал он лакею. — Заберешь кухарку и Джейн, горничную. Удачи вам всем. Надеюсь, вы окажетесь в безопасности.
— Миссис Челленджер не поедет с нами, профессор? — спросил Остин.
— На переполненном, дряхлом поезде, который ведет команда добровольцев? — рявкнул Челленджер. — Я слишком ценю ее для этого. Да, попроси ее выйти ко мне. Поторопись, Остин.
Лакей метнулся в дом. Через мгновение показалась миссис Челленджер. Профессор приветствовал ее торжествующей улыбкой.
— Представляю экипаж, на котором мы совершим небольшую загородную прогулку, — сказал он. — Мне необходимо оставаться здесь с нашим новым другом Дапплом, иначе кому-нибудь может вздуматься его угнать. Дорогая, не принесешь ли наши саквояжи? Захвати заодно мою соломенную шляпу и альпийские ботинки. Если тебя не затруднит, собери корзинку с припасами. На сегодня — холодное мясо. Далее, нам понадобятся консервы — думаю, колбаса, сардины и соленья. Быстрее, быстрее, дорогая, мы должны торопиться.
Миссис Челленджер послушно исчезла в доме. Почти тут же вышел Остин с видавшей виды дорожной сумкой на плече, в сопровождении двух служанок; попрощавшись с профессором, они ушли, а с ними и человек с железной дороги. Челленджер осмотрел двуколку — легкий и простой экипаж, в каких на станциях развозили багаж и срочные бандероли. Повозка была застлана соломой, на сиденье могли поместиться двое. Он потрепал пятнистый нос Даппла, тот ответил тихим ржанием.
— Вот мы с тобой и познакомились, — сказал профессор.
Несколько минут спустя появилась миссис Челленджер, нагруженная плетеной корзинкой для пикника. Челленджер встретил ее на ступеньках, забрал корзину и отнес припасы в повозку.
— Должен попросить прощения за то, что заставляю тебя носить тяжести, — сказал он. — Я никак не могу оставить без присмотра наш транспорт.
Он указал на шумный, все увеличивающийся поток пешеходов.
— Тебе ничего не грозит? Вдруг кто-нибудь захочет отнять повозку?
— Пусть только попробуют! Но мне не нравится, что тебе приходится перетаскивать тяжелые вещи.
— Извинения мне не нужны, — сказала она. — Я всегда стараюсь поступать так, как ты скажешь.
— Тому есть причины, — ответил он, поощряюще улыбаясь. — В этом мире есть мужья, дорогая, чей совет может принести одни беды, но Джордж Эдуард Челленджер к ним не относится. Так, осталась одежда.
— Я все уже собрала. Сейчас принесу.
Она возвратилась в дом. Челленджер наклонился и с благородным достоинством исследовал содержимое корзины. Здесь имелись бутерброды, фрукты, разнообразные банки с консервами и две бутылки вина. Миссис Челленджер вынесла саквояж, вернулась в дом и принесла второй. Крепкие альпийские ботинки полетели в повозку; на голову Челленджер водрузил круглую, жесткую соломенную шляпу с яркой лентой. Его жена была одета в коричневое дорожное платье и крепкую обувь для ходьбы. На плечи она набросила плащ, на шляпку — вуаль, которую завязала под подбородком. По указанию мужа, миссис Челленджер снова направилась в дом, где наполнила водой глиняный кувшин вместимостью в галлон[17].
— Теперь мы полностью готовы, я полагаю, — сказал профессор, размещая кувшин среди остальных припасов и багажа. — Забирайся, моя дорогая. Кажется, не катал тебя лет пять, если мне не изменяет память.
Он помог ей забраться в повозку и грузно опустился рядом на сиденье. Пружины заскрипели под его весом.
— Но-о, Даппл, — воскликнул Челленджер, щелкая кнутом.
Двуколка тронулась. Они сидели рядом, точно громадный дрессированный медведь и изящная газель. На перекрестке пришлось остановиться: шла плотная толпа, мелькали ноги и искаженные страхом лица. Улучив минутку, Челленджер выехал на Аксбридж-роуд. Они двинулись на запад, но движение на тротуарах и мостовой становилось все оживленнее и ехать приходилось крайне медленно. Челленджер осторожно правил, его большая волосатая рука легко и уверенно сжимала поводья. Солнце взошло уже высоко, и толпы казались все более густыми. Кое-где на перекрестках стояли полисмены, пытаясь направлять людскую реку, но и сами они выглядели растерянными и испуганными.
— Рискну предположить, что наши марсианские гости приближаются к Лондону, — заметил Челленджер. — Что бы они ни делали, это лишь вызывает желание держаться от них подальше.
Он придержал Даппла и наклонился к какому-то человеку из толпы.
— Что слышно? Какие новости? — спросил он.
— С армией покончено, — тяжело дыша, ответил тот. — Марсиане сжигают все вокруг тепловыми лучами и топят все в черном дыме.
Собеседник Челленджера, не дожидаясь других вопросов, опрометью бросился вперед и перебежал через улицу. Челленджер повел мерина быстрой рысью.
— Тепловые лучи, — прорычал он. — Черный дым. Лучи я видел, о черном дыме кое-что слышал. Холмс считает, что в арсенале марсиан может находиться и куда более смертоносное оружие. Похоже, на сей раз пессимизм Холмса вполне оправдан. Что ж, придется, по всей видимости, отказаться от поиска судна на Темзе. Выедем из города. Может быть, нам удастся миновать этот затор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
