я обернулся к Кижу, — нас с тобой обманули, не будет веселья. Поехали домой тогда, раз наш противник струсил.
— Прекратите паясничать! — Сен-Жермен топнул ногой. — Я проехал тысячу миль, чтобы задать вам вопросы, и не собираюсь отступать. Вы знаете, где находится архив Иоганна Алхимика, и немедленно мне о том скажете!
Глава 22
Великое делание
— Может, вам ещё ключи от замка, где сокровища лежат?
Я рассмеялся ему прямо в лицо. Ну до чего наглый тип!
— Граф, — продолжил я с усмешкой, — вы мне порядком надоели. Отвечать на ваши вопросы я не желаю и не буду. Дмитрий Иванович, поехали отсюда.
Лицо Сен-Жермена сделалось мрачным, как грозовая туча. Он молча буравил меня взглядом, словно хотел проткнуть им насквозь.
— Что же, я дал вам шанс разойтись со мной по-хорошему, — голос графа пророкотал камнепадом. — Но коль вы не хотите, пеняйте на себя. Придётся мне узнать всё самому. Защищайтесь, сударь! Если сможете.
У него недаром был взгляд гипнотизёра. Меня будто обухом ударило по затылку — голова закружилась, а в глазах потемнело. Горло сжало спазмом, не давая сделать ни единого вздоха.
— Р-р-р! — зарычав по-звериному и на ходу выхватывая палаш из ножен, Киж кинулся на Сен-Жермена.
— Ходячий⁈ Я должен был догадаться. Ничего, и на тебя найдётся управа.
В грудь мертвеца будто ударил невидимый кузнечный молот. Кижа отбросило на десяток шагов, и он покатился по траве, выронив из рук клинок.
На несколько секунд граф отвлёкся, ослабив на меня давление. Я судорожно вдохнул и взвинтил Анубиса, призывая всю мощь разом. Ёшки-матрёшки, он же атаковал меня ментально! Сколько раз я слышал, что не бывает таких эфирных воздействий, смеялся над адептами «телепатии» и вот испытал на себе «гипнотический» дар авантюриста. Теперь понятно, как этот масон сумел вкрасться в доверие к французскому королю.
Сен-Жермен, обрушив ещё несколько ударов на Кижа, снова повернулся ко мне. Через эфир в мою сторону полетел «кулак» силы, сотканный из непонятных узоров, — ментальный оглушитель. Но я уже подключился к Анубису и ответил эфирным щитом с вплетёнными знаками Тильды. Н-на, сволочь!
Бороться против телепатических плетений оказалось крайне сложно. Приёмов против них я не знал и пришлось отбивать атаки чистым эфиром. На пределе, едва поспевая за графом, я держался на голом упорстве.
— Неожиданно, — Сен-Жермен разглядывал меня с удивлением, ни на секунду не прерывая давление, — очень неожиданно, Урусов. С вами придётся повозиться.
Губы Сен-Жермена сложились в ниточку, и он выплестнул на лужайку облако мутного эфира. Будто серый туман окружил меня, затыкая уши, забираясь в нос и заклеивая глаза. Сжечь эту дрянь! Сжечь немедленно! Я полыхнул перед собой огненным всполохом, но всё было без толку.
Следом из ватной пелены на меня обрушился оглушающий удар, выбивший дух и заливший глаза темнотой. На последнем усилии я встряхнул Анубиса и жахнул вокруг себя чистой силой, всей, что у меня была. Получи, каналья!
* * *
Мы боролись во тьме, будто два гекатонхейра. Выкручивали друг другу тысячу рук, хватали шеи в захваты, ломали суставы и впивались зубами в плоть противника. Страшное это дело, ментальная схватка, вышедшая из-под контроля. Я давил Сен-Жермена, а он меня. На его стороне был опыт и особый Талант, на моей только жажда жить, упорство и Анубис. Увы, против телепата дар некроманта работал плохо, но и он не мог победить меня — я засыпал ему глаза могильной землёй, забивал рот прахом и пеленал саваном. Анубис, сросшийся со мной, как сиамский близнец, кусался и царапался, отвлекая графа.
— Сдайся, — шептал мне в уши голос Сен-Жермена, — скажи, где находится архив, и я отпущу тебя.
— Хрен тебе, — шипел я в ответ и продолжал отбиваться.
— Hren? Не понимаю.
Сен-Жермен так увлёкся попытками вытащить из меня нужные сведения, что несколько раз открывался, и я видел какие-то воспоминания из его памяти. Мелочи, глупости, смеющиеся дамы, звон шпаг. Реторты с булькающей жидкостью лазурного цвета. Расплавленное золото в тигле. Таинственный способ убрать дефект из алмаза. Шкатулка с шариками красной ртути. Magnum opus, оно же Великое делание. Нигредо, Альбедо, Цитринитас, Рубедо. Светящийся раствор испаряется, оставляя на дне чаши красную ртуть…
— Отдай мне архив…
— Что такое Великое делание? — я хлестнул Сен-Жермена встречным вопросом.
Он неожиданно отпрянул и принялся отпихивать меня, поняв, что я вынул это из его головы. И теперь уже я перешёл в атаку, цепляясь за менталиста и выкрикивая:
— Зачем нужна белая сера?
Сен-Жермен заорал, пытаясь сбросить меня.
— Что такое Соль? Почему красная ртуть — философская?
Завопив, как банши, он со всей силой оттолкнул меня и разорвал телепатический контакт.
* * *
Ментальная атака закончилась разом. Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим на траве возле стены Донского монастыря. Поодаль, в пяти шагах на коленях стоял Сен-Жермен, согнувшись в приступе кашля. Он вытирал платком кровь, текущую из носа, и раскачивался из стороны в сторону.
— Вот тебе! — я поднял руку и показал ему кукиш. — Не возьмёшь!
Граф покосился в мою сторону, но ничего не ответил. Скомкал в ладони испачканный платок, поморщился и бросил его на землю.
— Ты есть, — неожиданно на ломанном русском произнёс он, — сильный противник, Констан. Предлагаю договориться.
— Ага, уже бегу. — С трудом преодолевая неожиданную слабость, я попытался встать. — Никаких договорённостей.
— Архив, — он скривился, будто укусил лимон, — нельзя оставлять. Там есть много дурного.
— Без советчиков разберусь.
За спиной Сен-Жермена появился Киж. Потрёпанный, волосы торчат в разные стороны, рукав камзола оторван. Но в руке он сжимал палаш, и через секунду лезвие коснулось шеи менталиста.
— Плохой идея, — граф махнул рукой, — глупый мертвец.
Кижа будто ветром сдуло, отбросив на добрую дюжину шагов и протащив ещё столько же по траве. Однако, силён дядька! Анубис, дружок, давай-ка приходи в себя. Похоже, нас ждёт вторая серия драки.
— Не надо, — Сен-Жермен поднял на меня взгляд, — я не хотеть с тобой драться. Выслушай моё предложение.
* * *
Переговоры проходили в формате пикника. Граф достал из седельной сумки бумажные свёртки и несколько бутылок из тёмного стекла.
— Очень хорошее вино, — прокомментировал он, — в год коронации «короля-солнце» собрали потрясающий урожай.
Сен-Жермен расстелил на траве скатерть и, развернув свёртки, выложил закуску. Откупорил первую бутылку, вытащил из воздуха хрустальные фужеры и разлил вино.
— Ему тоже, — я кивнул на всклокоченного Кижа, с обидой смотрящего на графа.
— Первый раз вижу такого мертвеца, — хмыкнул Сен-Жермен.
Он крутанул кистью в воздухе, и в пальцах появился простой стеклянный стакан. Но налил граф мертвецу столько же, сколько и живым.
— Выпьем, — Сен-Жермен поднял бокал, — за понимание.
Я скептически на него посмотрел, но говорить в ответ гадости не стал. Он очень сильный маг с уникальным Талантом. Пожалуй, мне не удалось бы его победить, но и ему сломать меня не получилось.
— Прошу извинить меня за это недоразумение, — Сен-Жермен пригубил из бокала, — я не знал, что вы некромант.
— А на что вы надеялись? Залезть ко мне в голову и вытрясти всё нужное?
Он пожал плечами.
— Так было бы проще всего. Вы бы потом ничего не вспомнили, а мне не пришлось ничего объяснять.
— Бесчестно поступать подобным образом, сударь.
— Да, — легко согласился Сен-Жермен, — но у меня нет выбора. Архив Иоганна Алхимика должен исчезнуть. Вы же знаете, что сделать сударь Рокк.
Я хмыкнул и допил свой бокал. Действительно, недурственное вино!
— Вы и сами это знаете, — продолжал граф, — потому и убили Рокка.
— Я⁈ Вы что-то путаете, сударь.
— Мне не надо поднимать мёртвых, как вам, — он усмехнулся. — Я прочитал магнетические следы на месте его смерти. Вы там были, Констан, и без жалости наказали Рокка.
— У вас нет доказательств.
Сен-Жермен широко улыбнулся.
— Зачем они мне? Достаточно, что я знаю об этом. И точно уверен, что он сказал вам о расположении архива.
— Чего вы хотите от меня?
— Скажите, где архив, я заберу его и тут же уеду из России.
— Нет.
— Вы очень упрямый молодой человек, Констан.
— Что есть, то есть.
— Вы хотите сами воспользоваться знаниями Иоганна?
Я покачал головой.
— Вы никуда не увезёте архив. Он должен быть уничтожен, и это не обсуждается. Это раз. Бумаги будут сожжены лично мной. Это два.
— Есть ещё три? — скептически посмотрел на меня граф.
— Обязательно, для ровного счёта. Вы расскажете мне, что такое Великое делание.
Он вспыхнул, поджал губы и обжёг меня взглядом.
— Ваша наглость не знает
