– Боже, обрати взор на бедную негритянку, сделай так, чтобы у нее были хорошие хозяин с хозяйкой, хороший дом. Пожалуйста, Господи! Я всего-то и прошу, что о хорошем доме и добрых хозяевах. – Она опустила руки, постояла в темноте и снова свела ладони вместе. – Да, если можно, дорогой Бог, то дай мне вдобавок хорошего мужчину!
Глава XII
Подготовке к распродаже рабов с плантации Элм Гроув не было видно конца. Миссис Маклин решила сбыть заодно всю обстановку, так как не захотела везти ее в Атланту, а также все поголовье; к последнему относились, естественно, и рабы, потому что они были таким же скотом, как лошади и коровы. Дел было великое множество, и все они оказались взвалены на плечи Лукреции Борджиа. А это все равно что копать самой себе могилу. Миссис Маклин отдавала приказания: «Сделай то-то и то-то», и Лукреция Борджиа подчинялась, зная, что тем самым приближает страшную развязку.
Несколько утешало ее разве лишь то, что Далила была занята, пожалуй, поболее, чем бедная кухарка, хотя мысль, что горничная избежит продажи, не давала Лукреции Борджиа покоя. Сейчас она радовалась, что не свела короткого знакомства со швейной иглой, в противном случае ей пришлось бы помогать Далиле, которой было велено сшить новую одежду для всех рабов. О том, чтобы выставлять их на аукционном помосте в старом тряпье, не могло быть и речи. Новая одежда тоже не отличалась изысканностью, однако каждой женщине предстояло обрядиться в черное ситцевое платье, а мужчине – в черные штаны и белую рубаху. Самой Далиле ни за что не справиться с такой уймой работы, поэтому миссис Маклин прислала ей на подмогу двух рабынь. Даже при этом условии на шитье уходило очень много времени.
Полевые работы нельзя было прерывать, поскольку согласно договоренности с будущим владельцем он приобретал плантацию в полном порядке; однако теперь Лукреции Борджиа не было никакого дела до производительности труда рабов. Раньше плантация была ее родным домом, и у нее имелись веские основания добиваться от работников добросовестности: чем производительнее их труд, тем больше ей доверяли хозяева. Теперь же любые ее усилия оказались бы напрасными. Решение продать ее было окончательным. Она забросила даже молитвы. Ей трудно было представить себе, что Господь способен снизойти до ее тягот. Бог обращал внимание только на белых. Неопровержимым доказательством такой избирательности служило то, что им Он явно благоволил, черных же проклял, и, как видно, навечно. Следовательно, у нее нет оснований возлагать надежды на Его благосклонность.
Как-то раз под вечер, когда уже начали удлиняться тени, Лукреция Борджиа услышала скрип колес и, высунувшись из окна кухни, увидела элегантный экипаж, запряженный двумя лошадьми. Двое белых велели прибежавшему из конюшни Джубо сначала отнести их чемоданы в дом, а уж потом заниматься лошадьми. Далила встретила гостей у дверей и, наспех вколов в платье иглу с длинной нитью, предложила присесть в гостиной и подождать, пока она сбегает за миссис Маклин.
Лукреция Борджиа чуяла, что назревают важные события. Она сделала своим наблюдательным пунктом столовую, откуда все было хорошо слышно. Гости представились: один назвался мистером Перри, другой – секретарем Перри, Синклером. Оба представляли аукционную фирму «Перри энд Аткинсон» в Мобиле.
Рискуя быть замеченной, Лукреция Борджиа спряталась за угол и выглянула оттуда, чтобы получше разглядеть обоих белых и вслушаться в многословное приветствие миссис Маклин. Старший, мистер Перри, был высок, сутул и белобрыс. Лукреция Борджиа сразу прониклась к нему неприязнью. Его гулкий голос, тонкие губы и пронзительные серые глазки подсказали ей, что это именно тот, кто будет ее продавать. Синклер, пониже ростом, имел темную курчавую шевелюру и свежий цвет лица с такими по-мальчишечьи пылающими щеками, что Лукреции Борджиа это не могло не понравиться. Этот не вселял такого ужаса, как Перри. Ей было любопытно, предложит ли миссис Маклин гостям негритянок на ночь. Вероятность этого была невелика, но она решила, что не возражала бы, если бы ей велели развлекать молодого Синклера. Переспать с таким здоровяком всегда в радость, достаточно было взглянуть на его румяную физиономию.
– Думаю, к понедельнику все будет готово, миссис Маклин, – гудел Перри. Голос его без всякой нужды разносился по всему дому, словно он стремился, чтобы его услышали за версту. – Мы закончили все приготовления в Мобиле. Во всех газетах, выходящих в окрестных городах, помещены объявления, многие владельцы крупных плантаций получили от нас персональные уведомления и, несомненно, прибудут на аукцион. Конечно, на основании описания ваших слуг, предложенного вашим адвокатом, ажиотажа я вам обещать не могу. Сдается мне, у вас маловато сильных молодых мужчин, то есть того товара, на который сейчас особенно падок покупатель. Впрочем, адвокат обмолвился, дескать, у вас найдутся хорошие негритянки, причем многие с потомством. Вот те пойдут на «ура». За мать с ребенком всегда дадут хорошую цену. Миссис Маклин согласно кивала. – Наш лучший негр, Большой Джем, сбежал и был растерзан пумой. Но и помимо него у нас кое-кто найдется.
– Парень, принявший у нас лошадей, очень даже неплох, – сказал Синклер. – Есть у вас другие ему под стать? – поинтересовался он у миссис Маклин.
Та покачала головой.
– Мистер Маклин приобрел этого парня, Джубо, еще малышом и научил обязанностям конюха. Он отлично управляется с лошадьми. Правит экипажем, когда мне надо куда-нибудь съездить, но в поле не бывал. – Тут до нее дошло, что она ведет себя не очень гостеприимно. – Не хотите ли освежиться, господа? У нас еще осталось немного кукурузного виски, изготовленного самим мистером Маклином. Желаете попробовать?
– Позже, позже, мэм, – отозвался Перри несколько тише обычного. – По стаканчику после ужина – вот тогда пойдет нам на пользу.
– До ужина осталось недолго. Надо предупредить кухарку, что вы погостите у нас несколько дней. Чем мы гордимся, господа, так это нашей кухаркой. Лучшей негритянки у меня никогда не было. Как мне горестно с ней расставаться! Познакомитесь с ней – сами увидите. Я рассчитываю получить за нее на аукционе солидный куш.
Она взяла со стола колокольчик и позвонила. Прибежавшей на зов Далиле было велено пригласить Лукрецию Борджиа. Та едва успела удрать со своего наблюдательного пункта и примчаться на кухню, где и замерла у печи. Спустя секунду явилась Далила.
– Миссис Маклин вызывает тебя в гостиную. Ей надо с тобой поговорить.
– Наверное, белые останутся ужинать? – Лукреция Борджиа дипломатично изобразила неведение.
