– Полезай в автобус! – приказал он.
– Что они с ними сделают? – спросила Эсперанса.
– Их отвезут в Лос-Анджелес, а там посадят на поезд до Эль-Пасо, в штате Техас, и оттуда отправят в Мексику, – ответила Жозефина.
– Но некоторые из них – американские граждане, – сказала Эсперанса.
– Это не имеет значения. Они создают проблемы правительству. Они хотят организовать профсоюз сельскохозяйственных рабочих, а это не нравится ни хозяевам, ни правительству.
– А как же их семьи? Как они узнают, что с ними произошло?
– Слухи дойдут. Все это очень печально. Автобусы с задержанными будут стоять у вокзала до поздней ночи. Люди не хотят расставаться со своими любимыми, разрушать семью, и обычно те, кого не поймали, отправляются за своими родственниками. Вот в чем замысел. Власти называют это добровольной депортацией. Но на самом деле у людей не остается выбора.
Двое представителей иммиграционных властей встали напротив навеса, а остальные уехали на автобусах. Эсперанса и женщины смотрели, как исчезают унылые лица в окнах.
Женщины начали медленно возвращаться на свои места и приниматься за работу. Все происшедшее длилось считанные минуты.
– Что теперь будет? – спросила Эсперанса.
– Они будут следить, не появится ли кто-нибудь из забастовщиков, – сказала Жозефина, кивнув в сторону мужчин, стоящих неподалеку. – А мы вернемся к работе с чувством благодарности, что не нас увезли на том автобусе.
Эсперанса глубоко вздохнула и заняла свое место. Она чувствовала облегчение, но не могла забыть полные отчаяния глаза захваченных забастовщиков. Ну разве справедливо высылать людей из их собственной «свободной страны» за то, что они высказали свои мысли?
Она заметила, что у нее заканчивается веревка для перевязывания пучков спаржи, и пошла к платформе, чтобы взять ее. В лабиринте сложенных в штабели ящиков и коробок она искала моток пеньковой веревки. Некоторые из коробок были перевернуты полицейскими, она наклонилась, чтобы поставить одну из них на место, – и у нее от удивления перехватило дыхание.
В углу сжалась Марта. Она приложила палец к губам, ее глаза молили о помощи.
– Пожалуйста, Эсперанса, – зашептала она, – не говори никому! Меня не должны поймать! Мне надо заботиться о матери!
На мгновение Эсперанса замерла на месте, вспомнив, как подло вела себя Марта, когда они с мамой только приехали в Америку. Если она поможет ей и это обнаружится, ее саму отправят в Мексику на автобусе. Она не могла так рисковать и уже собиралась сказать «нет». Но в этот момент она вспомнила, как Марта и ее мама шли, держась за руки, и не смогла представить себе, что их разлучат. И кроме того, ведь у обеих было американское гражданство. Они имели полное право здесь находиться.
Она развернулась и пошла к остальным. Все работали, и никто не обращал на нее внимания. Женщины обсуждали происшедшее. Эсперанса взяла пучок спаржи, несколько мешков и грязный фартук, который кто-то оставил висеть на крючке, и осторожно вернулась к Марте.
– Они до сих пор стоят у входа, – сказала она тихо. – Может быть, уйдут через час, когда работа закончится и навес закроют. – Она протянула Марте фартук и спаржу. – Когда будешь уходить, надень фартук и возьми это. Если тебя кто-то остановит, ты будешь выглядеть, как здешняя работница.
– Грасиас, – прошептала Марта. – Извини, что я плохо о тебе думала.
– Ш-ш-ш, – сказала Эсперанса, переставляя ящики и закрывая их мешками, чтобы Марту не было видно.
– Эсперанса, – позвала ее Жозефина, – где ты? Нам нужна веревка.
Эсперанса высунула голову из-за угла и увидела Жозефину, которая стояла, руки в бока, и ждала веревку.
– Иду! – крикнула она, схватила моток и вернулась к работе, как будто ничего не произошло.
Эсперанса лежала в кровати и слушала, как остальные обсуждают в соседней комнате депортацию забастовщиков.
– Они приезжали на автобусах ко всем крупным землевладельцам и забрали сотни людей, – сказал Хуан.
– Некоторые считают, что это они таким путем создают больше рабочих мест для тех, кто приезжает сюда с Востока, – заметила Жозефина. – Нам повезло, что компания сейчас в нас нуждается. А то бы и до нас добрались.
– Мы были верны компании, а компания будет верна нам, – сказал Альфонсо.
– Хорошо, что все закончилось, – облегченно вздохнула Гортензия.
– Вовсе не закончилось, – возразил Мигель. – Через какое-то время они вернутся, особенно те, у кого здесь остались семьи. Они станут более организованными. Станут сильнее. И нам снова придется решать – присоединяться к ним или нет.
Эсперанса попыталась заснуть, но события дня всплывали в ее памяти. Она была рада, что продолжала работать, и благодарна, что ее лагерь решил не участвовать в забастовке, но она знала, что при других обстоятельствах сама могла оказаться в автобусе. И что бы тогда стало с мамой? Мысли перескакивали с одного предмета на другой. Некоторые из депортированных совсем не заслуживали такой участи. Почему Соединенные Штаты могут отправлять в Мексику людей, которые там никогда раньше не были?
Ее мысли постоянно возвращались к Марте. Совсем не важно, согласна с ней Эсперанса или не согласна. Никого нельзя разлучать с семьей. Удалось ли Марте вернуться на ферму бастующих? Не поймали ли ее? Нашла ли она свою мать?
Почему-то Эсперансе было совершенно необходимо это знать.
На следующее утро она упросила Мигеля отвезти ее на ферму. Поле все еще окружал забор из проводочной сетки. Но сейчас вход никто не охранял. Следы людей виднелись повсюду, но им никто не попался на глаза. Постиранное белье висело на веревках. На ящиках стояли тарелки с рисом и бобами, по ним ползали мухи. Перед палатками осталась обувь – как будто ждала, что сейчас кто-то выйдет и наденет ее. Легкий порыв ветра подхватил валявшиеся газетные листы и понес их в поле. Было тихо и безлюдно. Только блеяла коза, все еще привязанная к дереву.
– Иммиграционные власти побывали и здесь, – сказал Мигель. Он вылез из грузовика, подошел к дереву и отвязал козу.
Эсперанса оглядела поле, которое недавно было заполнено людьми. Они попытались привлечь внимание землевладельцев и властей, они думали, что смогут изменить ход вещей и улучшить условия жизни – не только для себя, но и для нее.
Эсперанса надеялась, что Марта и ее мать снова вместе, но теперь ей уже не узнать, так ли оно на самом деле. Возможно, со временем это станет известно тетке Марты.
Что-то яркое привлекло ее взгляд. С ветки дерева свисало то, что осталось от маленького ослика, игрушки, которую она отдала детям. Лоскутки трепались на ветру. Ослика, как и положено по игре, побили палкой и вывернули наизнанку, чтобы достать конфеты.
