— Мне теперь дико любопытно — почему…
— А скоро сама увидишь, ты у нас не единственная новенькая, — истерически расхохотались из соседней камеры и уже спустя несколько минут тот самый незнакомец в кровавом фартуке вернулся.
И вернулся он не один…
Мужчина улыбался, вечно расчесывал свои шрамы и раны, до крови раздирал кожу, но тащил при этом за собой вампира, скованного цепями.
Знакомого вампира…
— К… Ксения Олеговна? — голос и внешность были до ужаса знакомы. Приглядевшись повнимательней, я узнала в этом грязном, измученном вампире одного из сотрудников научного отдела. Он редко появлялся рядом с Леоном и чаще всего наблюдал за самым дальним боксом, что стоял во втором зале, — вы же не были в корпорации! Вы же не были…
Я ничего не ответила, так как испугалась. Я испугалась того, что промелькнуло в глазах вампира — ужас, паника и страх смерти. Тот самый неподдельный ужас, спутать который с чем-либо было невозможно.
— Сара, все готово, моя душечка! — голос незнакомца приобрел сладкие нотки. Это вызвало омерзение, так же дрожь во всем теле. Мужчина смотрел куда-то в сторону моей камеры, видимо там еще кто-то стоял, да каблуками своими цокал. Вогнать бы шпильку в глаз этой… этой… не хорошей женщины…
— Действуй, палач, — лениво ответила женщина и, судя по шелесту одежды, махнула рукой, — он должен все рассказать, и желательно не подохнуть в первые минуты. Ты все понял?
— А потом… потом же я могу его… — палач от нетерпения прыгал на месте, продолжая крепко держать вампира.
— Можешь, — с омерзением выплюнула женщина и, судя по звуку удаляющихся каблуков, приняла решение выйти из помещения.
— Поем, наконец, — палач потер руки, облизнулся, смотря на вампира, который от ужаса потерял сознание, — эй… ты это чего? А ну в себя пришел! Ишь чего удумал! А мучить я кого буду? Я больше мяско с адреналином люблю, вампирское самое то!
Вампир не приходил в себя, болтался тряпичной куклой, поднятой вверх могучими руками палача, а потом…
Если честно, я думала, что все это спектакль. Сцена, не более того, но ошиблась.
Я смотрела на то, как палач взял в руки топор, как положил запястье вампира на каменный постамент и ударил со все силы.
Вампир очнулся от неимоверной боли, а я даже глазом не моргнула.
Сознание отказывалось верить. Нет… Это все не правда. Так не бывает…
Я же в мир магии попала… Совы с письмами и все такое… Волшебство, чудо и подарки, ведьмы и феи, танцующие свои танцы… Эльфы, поющие песни, но не вот это вот все.
Не верю… Не верю!
— Ты к тому же и опытная ведьма, — с удивлением и искренним ужасом прошептал вампир из соседней камеры, — и глазом не моргнула. Часто вампиров на тот свет отправляла? Что, не хочешь отвечать? А не подослали ли тебя часом, а?
Я молчала лишь потому, что с большим трудом сдерживала рвоту. Отползая к дальней стене, я прикрыла рот рукой, сдерживая позыв и чувствуя, что ноги не слушаются.
— Еще и зевает, — удивился палач, смотря мне в глаза, — Сарочка, наша ведьма не впечатлена! Она, кажись, видит все!
Да твою ж мать… Что, это иллюзия, что ли?
Вновь стук каблуков… дверь скрипнула… Женский голос звучал раздраженно и до омерзения властно:
— Ну так вырви его поганое сердце и скорми диздар! Мне и самой надоела эта иллюзия, ее любая ведьма в два счета заметит! Вырви вампиру клыки, пусть помучается, зачем ты с запястья начал? Он кровью истечет, впадет в бешенство, и ни черта я не выясню! Прижги рану и брось в камеру! И накорми его! Ну почему я вечно должна все делать сама? Может мне и кожу с него живьем тоже самостоятельно снять?
— Нет-нет, что вы! Кожу я сам… сам! Да и все остальное тоже!
Щелкнув пальцами, огонь в жерле и правда погас… Боже… Лучше бы оставили пламя…
Посреди зала с решетками находился огромный провал, защищенный магическим барьером, а в самом провале явно кто-то копошился. Кто-то очень голодный и злобный. А вдруг это тоже иллюзия? Мне не понять!
Капли крови, что стекали с кисти вампира, будоражили голод, вызывая дикую жажду тварей, спрятанных под землей — лишь тонкие лапы с острыми длинными когтями пролезали сквозь прутья, но врезались в защитный барьер, вызывая сильный удар током.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вот и привет снова, — шепнул пленный в соседней камере, — скрестили гиену с химерой. Результат наимерзейший получился…
— Так ты же и скрестил, — хмыкнула женщина, лица которой я, к сожалению, не видела, — или забыл?
— Да кто ж знал, что ты мое исследование так исказишь? Стерва… Запомни, Сара, кто-нибудь обязательно вколет тебе ту дрянь, что вы создаете и станешь ты монстром куда лучше, чем тем, кем являешься сейчас.
— Хм, — хмыкнула женщина, и я вновь услышала стук каблуков по каменному полу.
Палач, гонимый жаждой насилия, с большим удовольствием прижег рану на руке вампира… точнее на обрубке, который от нее остался и бросил несчастного в клетку, разогнав при этом из нее крыс. Одна из хвостатых пробежала как раз рядышком с тем местом, где сидели новые твари и, схваченная тонкой длинной и невероятно гибкой лапой, закончила свое существование довольным чавканьем и визгом.
Я отползла вглубь камеры, уперлась спиной о стену и прижала колени к груди.
Хотелось кричать… хотя нет, не так. Хотелось орать. Громко, истошно, до хрипоты и крови в горле. Просто орать от ужаса и внутренней боли, потому что сердце ныло неимоверно. Перед глазами все кружилось, постепенно темница стала напоминать одно сплошное огромное пятно, все силы куда-то пропали и я, кажется, потеряла сознание.
***
— Выспалась, ведьма? — тихий шепот вернул в реальность. Вампир в соседней камере все это время наблюдал за мной и был искренне удивлен, — я тебе поражаюсь. Что, нервишки стальные? Меня в первый раз вырвало… Потом еще раз вырвало и еще раз… И у меня на глазах далеко не кисть отрубили, а просто раскаленные иглы под ногти вставляли.
— Какого черта происходит? — только и могла выдавить из себя я, мечтая о глотке воды, — где мы находимся, что за палач и что за Сара?
— Да ладно… — из соседней клетки, в которой сидел еще один пленный, раздался недоверчивый смешок, — ты что, Ксения, и правда не знаешь? Мне вот интересно, как такая ведьма как ты попала в такое место как это?
— Решила кардинально изменить свою жизнь, — я не могла врать и чувствовала это. Причем подобная сила исходила не от вампира, а как раз от того, кто находился в тени. Уж не подставной ли? Да и ощущение его способности какое-то еле заметное, но я воробей стрелянный, знаю, что и как!
— Насколько дерьмовой была твоя жизнь, что ты захотела таких перемен?
— Она не была плохой, просто была не полной, — шепнула я в ответ, — так где мы? Как долго вы тут сидите и что нужно сделать, чтобы вампир перестал облизываться, глядя на мое тело?
Тот, кого лишили кисти так и не очнулся. Он часто дышал, тело жертвы колотила дрожь, но он не приходил в себя, что не нравилось палачу. Последний несколько раз проверял состояние вампира и был им крайне не доволен.
Пленный с алыми глазами не мог сдержать внутренний голод и явно жаждал выпить моей крови чуть ли не до капли, что заставило отползти к противоположному углу просто на всякий случай.
— Мы и сами не знаем, где мы, — в темнице был еще кто-то. Женщина… Лица я не видела, голос казался до ужаса уставшим и еле живым, — я даже не знаю, день сейчас или ночь и как долго тут нахожусь. Мы все из научных отделов различных компаний, занимались генетикой, работали на ведьм и магов. Я, например, из компании “Флэрмэр”, а Гарри из “РоялБиЭвор”, а ты откуда?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А я из “Dragorn”, - сказала я, не ожидая того, какой будет реакция.
— Да ладно… ты серьезно? Нет… Ты шутишь, что ли?… — эти слова были единственными, которые могла пропустить цензура. В основном речь сопровождалась хоровой бранью с примесью ужаса, а вампир по имени Гарри и тот забыл на время про жажду, уставившись на меня с куда большим ужасом.
