вернувшись в кабинет, известил Вулфа о приходе Кремера. В ответ Вулф лишь стиснул губы плотнее. Тогда я снова вышел в прихожую, широко открыл дверь и сказал:
– Рад вас видеть, инспектор. Мистер Вулф слегка осерчал на вас. Он со вчерашнего дня ждет вашего прихода.
Бóльшая часть моей речи пропала впустую, ибо адресовать ее пришлось уже широкой спине Кремера, который, не слушая меня, протопал по коридору и свернул в кабинет. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним. Инспектор избавился от старой фетровой шляпы, которую носит, не снимая, зимой и летом, в дождь, стужу и зной, неторопливо уселся в красное кожаное кресло, положил шляпу на приставной столик и вперил грозный взгляд в Вулфа. Тот испепелил его в ответ. Так они пялились друг на друга без малого секунд десять. Нет, они не в гляделки играли, но скорее собирались с силами.
Первым нарушил молчание Кремер.
– Двадцать три дня прошло, – произнес он хриплым голосом.
Это меня поразило. Обычно Вулфу требовалось минут десять, чтобы заставить инспектора хрипеть. Да и его большая круглая физиономия была сегодня багровее обычного. Впрочем, это можно было списать и на июльскую жару.
– Двадцать пять, – поправил Вулф. – Эллен Тензер убили вечером восьмого июня.
– Двадцать три дня с тех пор, как я был здесь в последний раз, – напомнил инспектор, устраиваясь поудобнее. – В чем дело? Вы зашли в тупик?
– Да, сэр.
– Черта с два! – выпалил Кремер. – Я вам не верю. Что или кто тому причиной?
Уголок рта Вулфа вздернулся на одну восьмую дюйма.
– Я не в состоянии ответить на этот вопрос, не раскрыв сути проводимого мной расследования.
– Знаю. Потому и хочу послушать.
– Видите ли, мистер Кремер, – покачал головой Вулф, – за эти двадцать три дня мне не удалось продвинуться вперед ни на дюйм. И мне нечего сказать вам.
– И вы рассчитываете, что я в это поверю?! – презрительно фыркнул Кремер. – Не тот вы человек, чтобы три недели топтаться на одном месте. Вам известно имя убийцы Эллен Тензер?
– На этот вопрос я ответить могу. Нет.
– Не верю! А есть у вас сейчас еще клиент, помимо миссис Вэлдон?
– И на этот вопрос я вам отвечу. Нет.
– Тогда я однозначно уверен, что вам известно, кто убил Эллен Тензер! – запальчиво сказал Кремер. – Очевидно, что существует взаимосвязь между ее смертью и тем делом, распутать которое вы подрядились для вдовы Вэлдона. Не буду перечислять все факты: пуговицы, Энн Тензер, детский комбинезон, ребенок, который жил в доме Эллен Тензер, ребенок, появившийся затем в доме миссис Вэлдон, поездка Гудвина в Махопак для встречи с Эллен Тензер и ее последующий внезапный отъезд. Не отрицаете же вы очевидную связь между приездом Гудвина к Эллен Тензер и ее смертью?
– Нет. Но и подтвердить не могу. Как, кстати, и вы.
– Чушь собачья! – Кремер окончательно охрип. – Соображать вы не хуже моего умеете. Согласен, доказательств у нас пока нет, но вы намерены их раздобыть. Не знаю, с какой целью вас наняла миссис Вэлдон, но даю голову на отсечение: вы твердо намерены изобличить убийцу, если только не окажется, что Эллен Тензер умертвила ваша клиентка. Конечно, на самом деле я вовсе так не думаю, потому что в таком случае вы бы уже наверняка с ней порвали. Если хотите, могу сказать, почему я уверен, что вам известно имя настоящего убийцы.
– Будьте любезны.
– Прежде всего, я абсолютно убежден, что вы хотели бы это знать. Верно?
– Допустим.
– Хорошо. Вы без зазрения совести транжирите денежки миссис Вэлдон. Пензер, Даркин и Кэтер безостановочно трудятся все эти три недели. К вам они приезжают каждый день, причем иногда даже не по одному разу. И я прекрасно вижу, чем они не занимаются. Как, между прочим, и Гудвин. Они абсолютно не интересуются Эллен Тензер. Ни один из них не ездил в Махопак, не встречался с миссис Несбитт или с Энн Тензер, не копался в прошлом Эллен Тензер, не расспрашивал ее соседей или знакомых и не обращался за сведениями к моим людям. То есть ни Гудвин, ни другие ваши сыщики ни малейшего интереса к ней не проявляют. Однако вы хотели бы знать, кто ее убил. А раз так, значит это уже вам известно.
– Гениальное умозаключение, – проворчал Вулф. – Хотя и умозрительное. Настоятельно советую вам выкинуть его из головы. Даю свое честное слово, что не имею ни малейшего представления о том, кто убил Эллен Тензер.
Кремер уставился на него с нескрываемым подозрением:
– Даете слово?
– Да, сэр.
На этом прения можно было прекращать. Кремер по собственному опыту знал цену честного слова Вулфа. Тяжело вздохнув, он спросил:
– Тогда чем, черт побери, занимаются Пензер, Даркин и Кэтер?! Да еще и Гудвин?
– Нет, сэр, так дело не пойдет, – помотал головой Вулф. – Совсем недавно вы сказали, что знаете, чем все они не занимаются. Они не вторгаются в вашу вотчину. Они не суют нос в расследование убийства, которое проводит ваше отделение. И мы с мистером Гудвином тоже держимся от него в стороне.
Кремер метнул на меня свирепый взгляд:
– Тебя, между прочим, под залог выпустили.
– Кому, как не вам, знать об этом, – кивнул я.
– Прошлую ночь ты провел в доме миссис Вэлдон. Точнее, эту ночь.
Я приподнял одну бровь:
– В вашем заявлении две неточности. Во-первых, это неправда. Во-вторых, даже окажись оно правдивым, какое отношение это имеет к расследуемому вами убийству?
– Когда ты ушел от нее?
– Я и не уходил. Я до сих пор там.
– Слушай, Гудвин, ты же знаешь, что я должен полагаться на рапорты своих людей. Агент, который дежурил с восьми вечера до двух ночи, утверждает, что в дом ты вошел в двадцать пять минут десятого, после чего не выходил. По словам парня, который вел наблюдение следующим, до восьми утра, ты тоже не выходил. Я хочу знать, кто из них тебя упустил. В котором часу ты ушел?
– Не зря, значит, я ломал голову, тщетно пытаясь понять, что вам у нас понадобилось. А ведь я сразу догадался, что вас вовсе не убийство интересует. За собственными парнями, значит, шпионите. Ну и прекрасно. Так вот, без четверти два мы с миссис Вэлдон были немного навеселе и вышли на улицу, чтобы поплясать на тротуаре. Лето, знаете ли, ночь – все это располагает к танцам на улице. В четверть третьего миссис Вэлдон вернулась к себе, а я отправился восвояси. Вот они меня и упустили. Кроме того, я…
– Кончай этот балаган, враль отпетый! – оборвал меня Кремер, затем медленно
