Вот что сказано в «Признаниях Клементина» III века:
«В Александрии Симон совершенствовал свои познания в магии, будучи адептом Иоанна, через него он усвоил религиозные доктрины. Иоанн был предтечей Иисуса…
…Из всех учеников Иоанна Симон был его фаворитом, но в момент смерти учителя он был в Александрии, и поэтому Досифей, другой ближайший ученик, был выбран главой школы».[219]
Там же приведены довольно запутанные нумерологические причины того, почему Иоанн имел тридцать учеников — предположительно, только членов внутреннего круга, — хотя на самом деле их было двадцать девять с половиной, поскольку один из учеников был ученицей, то есть ее нельзя было засчитать за полного человека. Ее имя было Елена… Это интересно, потому что в этом контексте позволяет предположить, что это была Елена Симона Волхва и что она тоже была ученицей Иоанна.
Когда Симон вернулся из Александрии, Досифей уступил руководство Церковью Иоанна ему, хотя и не без борьбы. Здесь снова мы сталкиваемся с особым значением Александрии в этой истории предположительно потому, что именно там главные протагонисты обучались магии.
Досифей тоже основал секту, названную по его имени, которая дожила до VI века. Ориген пишет:
«…некий Досифей Самаритянин вышел вперед и сказал, что он был Христос согласно пророчеству; с этого времени до сегодняшнего дня они стали Доситеянами, которые писали о Досифее и также рассказывали о нем, что он не попробовал вкуса смерти и все еще жив».[220]
Существование ереси самого Симона можно проследить до III века. Его непосредственным преемником был некто Менандр.
Досифеяне «поклонялись Иоанну Крестителю как праведному учителю…Последних Дней».[221] Но тем не менее секты, как Симона, так и Досифея, со временем были Церковью уничтожены.
Очевидным следствием всего сказанного является то, что Иоанн Креститель был не случайным проповедником, выступающим перед чернью, но главой организации — и базировалась она в Александрии. Как мы видели, первые прозелиты движения Иисуса с изумлением обнаружили Церковь Иоанна в Эфесе, которая была организована там Аполлосом из Александрии. Этот же город был убежищем Симона Волхва — официального преемника Иоанна и известного соперника Иисуса, который тоже был самаритянином. Интересно, что христиане почитали предполагаемую гробницу Иоанна Крестителя в Самарии, пока она не была уничтожена в IV веке императором Юлианом Отступником (331–363), что позволяет предположить о существовании, по меньшей мере, раннего учения, связывающего Иоанна Крестителя с этой землей. (Может быть, притча о Добром Самаритянине был проницательной попыткой ублаготворить учеников Иоанна или Симона Волхва.)
Однако даже в виде предположения никто не утверждает, что Симон Волхв был евреем, пусть даже из Самарии. Даже в самых злобных нападках на него Отцы Церкви никогда не упоминали о его еврействе, учитывая ту ярость, с которой в течение веков евреев обвиняли в убийстве Сына Бога, этот факт выглядит достаточно показательным. Как мы видели, Иоанн проповедовал неевреям и нападал на культ Иерусалимского Храма — саму основу иудейской религии. У него были, по всей вероятности, сильные связи с Александрией, но еще большее значение имеет то, что его преемник тоже был не евреем. Все это говорит о том, что Иоанн Креститель был не евреем, хорошо знакомым с египетской культурой.
Особо странным выглядит то обстоятельство, что первые Отцы Церкви, такие как Ириней Лионский, должны были проследить происхождение еретических сект именно к Иоанну Крестителю. В конечном итоге Евангелия приписывают ему изобретение обряда Крещения и считают, что он фактически проложил дорогу Иисусу. Но знали они правду об Иоанне или нет? Сознавали они, что он был не просто предтеча, но ожесточенный конкурент, которому поклонялись как Мессии? Признавали ли они поразительный факт, что Иоанн, по сути, вообще не был христианином!
Авторы Евангелий фактически добились реванша в отношении Иоанна. Они переписали его и в процессе этой работы «укротили» и перестроили, в результате чего соперник — может быть, даже враг — Иисуса выглядит склонившимся перед ним в благоговении перед его божественностью. Они изъяли подлинные мотивы, слова и деяния Иоанна и заменили их понятиями, отвечающими намеренно созданному образу Иисуса и его движения.
Это был образец поразительно успешного пропагандистского хода, хотя, возможно, его воздействие отчасти объясняется тем обстоятельством, что Церковь была склонна отвечать на «еретические» вопросы тисками для пальцев и кострами. Христианская история, которую мы доверчиво слушаем сегодня, есть результат террора в той же степени, как и пропагандистских усилий авторов Евангелий.
Но в стороне от мрачного влияния устоявшейся Церкви некоторые последователи Иоанна преданно сохранили память о нем, как об «истинном Мессии», который явился вживе. И они имеются и сегодня.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. ПОСЛЕДОВАТЕЛИ ЦАРЯ СВЕТА
В XVII веке миссионеры-иезуиты, вернувшиеся из южных районов поймы Тигра и Евфрата (из современного Ирака), доложили о людях, которых они назвали «христианами Святого Иоанна». Хотя эти люди жили в исламском окружении арабов, они продолжали придерживаться христианской веры, в которой главенствующим был Иоанн Креститель. В центре их религиозных ритуалов было крещение, которое было не разовым мероприятием для новообращенных членов конгрегации, но и важной частью всех священнодействий и ритуалов.[222]
После первых контактов выяснилось, что термин «христиане Святого Иоанна» — величайшая ошибка. Да, эта секта поклонялась Иоанну Крестителю, но ее членов нельзя было назвать «христианами» в общепринятом смысле этого слова. Они считали Иисуса лжепророком, лжецом, который сознательно и намеренно вводил в заблуждение свой собственный народ — и других. Существуя много веков в условиях постоянной угрозы преследования со стороны евреев, мусульман и христиан, секта выработала стратегию маскировки, позволявшую надевать перед посетителями личину, их не задевающую. Именно по этой причине они приняли название «христиане Святого Иоанна». Политика секты заключена в следующих словах из их священной книги «Гинза»:
«Когда Иисус угнетает тебя, скажи: «Мы принадлежим тебе, но не впускай его в свое сердце, не отрицай голоса твоего Повелителя, высочайшего Царя Света, поскольку для лгущего Мессии тайное не открывается».[223]
Сегодня эта секта, которая выжила до сих пор в болотах южного Ирака и в небольшом числе в юго-западном Иране, известна под названием мандеяне. Это глубоко религиозные и миролюбивые люди, кодекс которых запрещает войну и кровопролитие. Живут они преимущественно в собственных деревнях и общинах, но некоторые уже переместились в города, где они традиционно занимаются работами по золоту и серебру, в которых считаются непревзойденными мастерами. Они сохранили собственный язык и письменность, которые являются производными от арамейского языка, на котором говорили Иисус и Иоанн Креститель. В 1978 году их численность оценивали как не менее 15 000, но репрессии Саддама Хусейна против болотных арабов после «войны в Заливе» привели их на грань исчезновения — политическая обстановка в Ираке не позволяет дать точной оценки.[224]
Название мандеянин в буквальном переводе означает гностик (от manda — знание) и напрямую относится только к мирянам, хотя часто применяется для обозначения общины в целом. Их священников называют назореи. Арабы зовут их саббас, и в Коране они упоминаются как сабияне.
Серьезных научных работ, посвященных мандеянам, до 1880 года не было. Наиболее обширным трудом по этому вопросу до сих пор остается работа Этель Стивенс (позднее леди Дровер), написанная сразу после Второй мировой войны. Академическая наука до сих пор пользуется материалами, которые она собрала, в том числе фотографиями ритуалов и копиями святых книг мандеян. Хотя мандеяне приветливы по отношению к незнакомым, они, естественно, — и тому есть веские причины — закрытые и хранящие свои секреты люди. Леди Гровер понадобилось много времени, чтобы заслужить их доверие в такой степени, что они рассказали ей о своей подлинной вере, доктринах и истории, допустили ее к тайным свиткам, содержащим священные тексты. (В XIX веке французские и немецкие ученые безуспешно пытались пробить стену, огораживающую их секреты.) Но нет сомнений в том, что у них остаются еще внутренние тайны, которыми они не делятся с чужими.
У мандеян есть несколько священных текстов — вся их литература только религиозная, — наиболее важными из которых являются книги Гинза (Сокровище), известная также под названием Книга Адама, Сидра д'Яхья, или Книга Иоанна (другое название Книга Царей), и Харан Гавейта, где изложена история секты. Гинза датируется VII веком или раньше, а Книга Иоанна, по общему мнению, была создана тогда же или несколько позже. Иоанн в текстах мандеян проходит под двумя именами: Иоханна (что значит мандеянин) и Яхья, имя арабское, под которым он упомянут в Коране. Последнее имя используется гораздо чаще, что свидетельствует о том, что книга была создана после мусульманского завоевания региона в середине VII века, хотя источники ее были более ранние. Весьма важен вопрос: насколько более ранние?
