Для Дженни прошедшие с ее болезни два месяца не показались такими уж краткими вне ее дорогого дома, но спорить с миссис Кастом она не захотела, настолько та была мила и приветлива.
– Я попрошу Джона представить вам каких-нибудь достойных молодых людей, – сама недавно вышедшая замуж, миссис Кастом внезапно обнаружила прелесть игры в поиск женихов для своих подруг.
– Благодарю вас, миссис Кастом, я не стою такой заботы, – вежливо ответила Дженни.
– Конни, дорогая моя, меня зовут Конни. Бабушка настояла, чтоб меня назвали Констанс, но это имя слишком французское, и все зовут меня Конни. А вот и Джон. Дорогой мистер Кастом, ступайте и приведите того джентльмена, с которым вы только что беседовали. Мисс Браун будет очень красиво смотреться в танце с таким изящным кавалером, если только у него не кривые ноги – в профиль я этого не разглядела.
Такой же молодой и веселый, как его жена, Джон Кастом поклонился Дженни, заверил супругу, что у молодого джентльмена, которого зовут Роберт Доэрти, ноги в должной степени прямые, и отправился за своим приятелем. Дженни смотрела на юную пару со смешанным чувством восхищения и грусти. Они были так хороши в своем счастье, что за них просто не могла не радоваться такая добрая и романтичная душа, какая была у Дженни, но ее наполняла болью мысль, что сама она никогда такого счастья не обретет.
Джон не замедлил привести молодого человека, которого непонятно как заприметила в этой толпе Конни, и тут же представил его своей жене и мисс Браун. Юноша обладал резкими чертами лица, что вкупе с черными волосами делало его похожим на француза или испанца. Необычная внешность обращала на себя внимание гостей, особенно молодых дам, и на Дженни и миссис Кастом уже поглядывали с завистливым любопытством.
Как выяснилось, Джон учился вместе с Робертом Доэрти, после чего тот несколько лет провел в Европе, совершенствуя свое образование для продвижения по дипломатической лестнице. Как и мисс Браун, он был новичком в этом обществе, ведь за несколько лет свет напрочь забывал о тех, кто его покинул, поэтому встреча с однокашником обрадовала юношу, а знакомство с его женой и мисс Браун оживило серьезное лицо.
– Окажите мне любезность, мисс Браун, и потанцуйте со мной два-три танца. Мой отчим, секретарь парламента, привел меня сюда поприсутствовать при его разговоре с посланником, но посланник танцует вон там с элегантной дамой, и батюшка ушел в курительную, оставив меня в толпе кровожадных скорпионов, готовых наброситься на новичка.
– Чудесное сравнение! – захлопала в ладоши Конни. – Ну конечно же, мисс Браун потанцует с вами, она ведь тоже впервые в лондонском свете, а после этого присоединяйтесь к нам с Джоном в буфетной, у посланника всегда подают чудную венскую выпечку.
После этого заявления Дженни оставалось только подать руку мистеру Доэрти и устремиться с ним в толпу танцующих. Каждая строчка каждого романа, прочитанного Дженни, буквально вопила о том, что с мистера Доэрти списаны все роковые герои, коварные и опасные для восторженных героинь. Мисс Браун не могла уже, пережив столь тяжелое разочарование в любви, считать себя восторженной барышней, а потому опасности в мистере Доэрти не увидела. Какое-то время они танцевали раздельно, но в следующей фигуре появилась возможность переговорить друг с другом. Начал, разумеется, кавалер:
– Прошу прощения, мисс Браун, мне показалось или вас гнетет какая-то тайная тоска?
– Мой батюшка недавно скончался. – Дженни чувствовала себя неловко, приписывая причины своей грусти смерти отца, но открывать душу перед незнакомым человеком было совершенно невозможно.
– О, примите мои искренние соболезнования. А мне, признаться, показалось, что ваша печаль скорее сердечного характера. Какое счастье, что я ошибся! – Речь молодого человека была наполнена искренностью и даже каким-то вдохновением.
Дженни не знала, что ответить на эту догадку, и к тому же отчаянно боялась покраснеть и тем выдать себя. Следующая часть танца снова разлучила их, а когда они оказались рядом, мистер Доэрти с большим пылом произнес:
– Смею надеяться, вы простите мне эту вольность, мисс Браун. Но сам я совсем недавно понес тяжелую сердечную утрату, и ваш вид, полный возвышенной печали, заставил меня подумать, что я нашел родственную душу в этой чуждой толпе.
Дженни смутилась еще больше, однако ее сострадательная натура тут же откликнулась на излияния молодого джентльмена:
– Может ли быть так, чтобы вы были несчастны в любви, сэр?
– Отчего же нет, мисс Браун? – удивился юноша. – Хотя бы раз в жизни любой человек переживает несчастливую сердечную склонность. Сегодня я оказался на пути у безжалостной судьбы, завтра окажется кто-то другой…
– Как вы правы! – с неожиданной силой откликнулась Дженни.
Молодой человек с новым интересом стал поглядывать на нее, и девушка уже пожалела, что высказалась так решительно. Чтобы как-то замять неловкость, она обратилась к мистеру Доэрти с вопросом на другую тему:
– Мистер Кастом говорил, что вы недавно при-ехали из Европы. Какие страны вам удалось посетить?
Но Роберт Доэрти явно не собирался отвлекаться от животрепещущей темы, подобно больному, который любит пересказывать домочадцам утомительные подробности о протекании недуга.
– О да, я видел много столиц, но ни одна из них не излечила меня ни от тоски по родине, ни от несчастной влюбленности. Я вернулся, но и здесь меня не ждут ни покой, ни утешение.
Дженни внимала каждому его слову с удивленной радостью – впервые она встречалась с человеком, который испытывал те же чувства, что и она сама, и не стеснялся говорить о них, не пытался предать забвению то, что мучило его. Выходит, он не согласен променять свою печаль на сладость забвения? Так, может, и ей не надо стремиться бежать от самой себя? Теперь уже она горела желанием продолжить столь трепетную тему. Танец закончился, начался следующий, и Дженни сама вернулась к разговору:
– Может быть, домашний уют и добрые друзья помогут вам излечиться?
– Вы очень добры, мисс Браун, но, боюсь, мне не суждено познать домашние радости. Предмет моей страсти, бесконечно прекрасная юная леди, предпочла знаки внимания моего сводного брата моим пылким признаниям.
Дженни не смогла удержаться, чтобы не ахнуть – настолько поразительным было совпадение ее истории с обстоятельствами мистера Доэрти.
– Что с вами, мисс Браун? Вам дурно? Позвольте я отведу вас на балкон освежиться немного. Впрочем, там еще слишком холодно, пройдемте в зимний сад, посмотрим на персики посланника.
Дженни послушно дала увлечь себя в оранжерею, чего раньше никогда бы не позволила себе с незнакомым человеком. Впрочем, в деревне все молодые люди были знакомы ей с детства либо являлись родственниками или гостями последних, и о каждом из них ей сразу же могли рассказать дюжину сплетен и пару-тройку правдивых историй. О мистере же Доэрти она не знала ничего, кроме того, что он сам рассказывал, и ее заинтересованность извиняла некоторое нарушение правил.
