Потом девочка сидела в углу, а тётя раскладывала на тарелке дымящуюся картошку и поливала её маслом.
Неожиданно явился Борис. Он из окна дома увидел Марию и пришёл её поприветствовать. Борис сел на лавку и с каким-то радостным светлым чувством наблюдал за ребятами и за тем, как Мария их кормит. А когда они поели и пошли гулять, подошла к Борису, сказала:
— А я к вам пришла. Вы вчера так от нас улепетнули, я, право, и не знаю, что мне и думать. Вы, что же, полагаете: я могу так, ни за здорово живёшь, принять от вас такой щедрый подарок? Но, может быть, вы миллионер и вам за труд не нужна плата? Тогда бы вы в самом начале, ещё не приступая к делу, сказали бы: платы никакой не надо, я вам и так готов превратить вашу лачугу в хрустальный дворец.
Борис смотрел на Машу и думал о том, что раньше не находил в ней столько обаяния, и ума, и такта, и какой-то ещё не раскрывшейся моральной и физической силы. Вспомнил, как она, облачившись в широкие штаны, лазила с ним по крыше, ловко выполняла любые его задания и как остроумно шутила, звонко смеялась. Он не знал, где её родители, как она живёт, — удивлялся наличию у неё денег, которыми она расплачивалась за железо и строительные материалы.
Ласково улыбнулся, сказал:
— А вы можете говорить со мной о чём-нибудь другом, не только о плате, о деньгах?
Маша взмахнула ресницами, сказала просто, убеждённо:
— Если у вас есть миллион долларов — тогда ладно, забудем о деньгах. А если нет…
— Миллиона у меня нет. И даже ста долларов нет. Я вынужден не работать, зарплаты не получаю.
— Вы будете жить у генерала?
— Хотел бы у него пожить годик-другой, да вот беда: не могу хлеб чужой есть. Поеду в город, буду бомжевать.
— Ну уж дудки! Так я вас и пустила в город. Поначалу добьюсь от вас ответа: почему вы не хотите взять плату за свой труд?
— Ответ простой: у девочки-сиротки, почти у ребёнка — вам ведь ещё и шестнадцати нет — и я, здоровый мужик, буду брать деньги? Да за кого же вы меня принимаете?..
— Ага, вот оно что! Мне теперь всё ясно. Буду говорить с вами начистоту. И, надеюсь, вы не станете звонить о моих секретах.
— Как звонить?
— Ну, болтать! Я вам расскажу свою тайну, а вы тогда всё поймёте, и у вас отпадет охота куда-то ехать, жить с бомжами. Они такие грязные, волосатые… Фу, противно!..
Взяла его за руку, и они пошли по тропинке, которая вела к оврагу, а там и к реке Быстрой. Борис покорно шёл за ней. И ни о чём не думал. Он вверился обстоятельствам, оглядывал жёлтые откосы оврага и почти не чувствовал под ногами земли. Испытывал состояние легкости, почти невесомости; прохладный воздух со дна оврага ласково овевал лицо, и он пытался вспомнить, где и когда вот так же ощутимо он слышал движение освежающей прохлады, и так же, как теперь, прохлада эта проникала ему в душу, вздымала изнутри силы, с которыми приходили покой, благость, умиротворение. И вспомнил: Псково-Печерский Свято-Успенский монастырь, архимандрит Адриан, игумен Мефодий, Хрисанф и другие, которых он там встретил. Отец Мефодий водил его по пещерам, — в них селились первые монахи. Вот там шёл на него этот живительный, ободряющий дух, который потом, при трудной его работе, дал ему новые силы, помог довершить расчёты так нужного для человечества открытия.
Метров двести шли по дну оврага, вышли к берегу Быстрой, и здесь Мария вновь подала ему руку, предложила войти в лодку, прислоненную к стволу старой березы.
— Вы удивляетесь, зачем я вас сюда привела? А тут у меня святое место, тут я в трудные минуты жизни творила молитвы, и Бог посылал мне всё, что я у него просила. И даже больше посылал, а однажды послал мне такую благость, которая помогала и мне, и моим близким.
— А ты веришь в Бога?
— А как же? Разве есть люди, которые не верят в Бога? У нас даже пьяницы, эти падшие ангелы, не смеют отрицать наличие Бога. Но он от них отвернулся и не посылает благодати.
— Это великолепно! Это очень хорошо, что ты такая молодая и не прельстилась соблазнам сатанинского телевидения.
— Я знаю, что там орудуют бесы; у нас все старые люди так говорят. Ну, ладно, а теперь перейдём к делу. Вот здесь, на этом месте, я хочу дать деньги за вашу работу и помолиться Богу, чтобы эти деньги принесли вам счастье.
Из кармашка платья она вынула пачку долларов и протянула Борису. Тот взял пачку и повертел её в руках. Сказал:
— Здесь десять тысяч долларов. Я работал у вас полтора месяца. Ну, пятьсот, шестьсот, может быть, восемьсот долларов я заработал, а вы мне даёте десять тысяч.
— Да, десять тысяч. Вы помогли мне с домом, а я хочу помочь вам закрепиться в нашей станице, жить у вашего дяди — и так, чтобы вы жили с достоинством, не терзали себе душу, чтобы никто не корил вас куском хлеба.
Борис внимательно, проникновенно смотрел в глаза Маши, — здесь, в отражениях тёмной, говорливо плескавшейся у берега воды, её глаза казались тёмно-серыми и очень красивыми. Шальная мысль вскочила Борису в голову: «Женой бы хорошей была!» Но он эту мысль быстро отогнал, она показалась ему кощунственной. «Ведь ей и шестнадцати нет». Нахмурив брови, спросил:
— Откуда у вас такие деньги?
— А вот это моя тайна. Побожитесь, что никому не скажете, и тогда я её вам открою.
— Вот те крест — никому не скажу.
И Борис перекрестился.
— Тогда слушайте. Я работала в районе на рынке. И там старшим у азиков был толстый противный Захир. Он давал мне деньги и говорил: «Ходи за меня замуж, будешь жить, как английская королева». Я смеялась, а однажды сказала: «Вы старый, а я молодая. К тому же русская и жених у меня должен быть русский». Он ругался по-своему и грозил кулаком. А потом полетел в Турцию и там женился на дочери какого-то шаха. От него приезжал человек и вручил мне сто тысяч долларов. Будто бы Захир ему сказал: «Я хочу, чтобы эта девочка была счастливой».
Такая история была и в самом деле, был и такой человек — Захир. Но только прислал он не сто тысяч, а всего лишь десять тысяч. Однако сказку такую Маша придумала на ходу, — Борис поверит в неё и возьмёт деньги.
Нельзя сказать, что Борис поверил Марии, но одно ему было ясно: Мария работала на рынке, а там крутятся большие деньги. Он спросил:
— Знает ли кто-нибудь о том, что ты мне рассказала?
— Никто! — вскричала Маша. — Никто не знает, а вам я доверилась.
Борис снова вертел в руках пачку банкнот и потом сказал:
— Я могу взять у тебя эти деньги, но взаймы. Как только я заработаю, так и отдам.
— Берите на здоровье, а у меня ещё осталось довольно. Мне хватит. К тому же я работаю.
— Да, я знаю. Денис мне рассказывал. Он хорошо тебе платит.
