Лесовского донимали местные репортеры:
— Каковы цели вашего прихода в порты США? Может, это секрет?
— Никакого секрета нет! – отбивался дядька Степан. – Мы пришли с визитом дружбы!
Но ушлые репортеры скептически улыбались. Даже они знали, что перед российской эскадрой поставлена задача проведения военной демонстрации для поддержки федерального правительства США.
— Ваша дружба нам пришлась как нельзя кстати! – говорили они на прощание Лесовскому.
В «Астор‑Хаузе» состоялись три банкета в честь русских офицеров. В здании Музыкальной академии был дан «бриллиантовый бал».
Присутствовавший на нем гардемарин Римский‑Корсаков писал домой: «Нашу эскадру приняли здесь дружелюбно, даже до крайности… В военном платье на берег и показаться нельзя: не ты будешь смотреть, а на тебя будут. Будут подходить (даже дамы) с изъявлениями своего уважения к русским и удовольствия, что они находятся в Нью‑Йорке…»
Перед гостиницей, где жил Лесовский, постоянно толпились горожане, солдаты, матросы. Однажды, когда к гостинице подошла процессия с оркестром и флагами обеих стран, Лесовский вышел на балкон и произнес по‑английски речь, закончив ее словами:
— Я благодарю вас за оказанное гостеприимство и убежден, что мои чувства разделяются моими офицерами, командирами и всем великим русским народом…
Но не все было так безмятежно. Управляющему Морским министерством вице‑адмиралу Краббе Лесовский доносил: «…Считаю нелишним успокоить Вас насчет площадной брани, которой осыпает нас одна из здешних главных газет – “Нью‑Йорк геральд”. Жена редактора этой газеты, заносчивая и сварливая баба, была у меня на фрегате и жаловалась своему мужу, что она была там оскорблена. Я принял ее сам, водил по фрегату, был с ней столь же вежлив, как со множеством других дам, посещающих фрегат, представил ей секретарей нашего посольства и генерального консула барона Остен‑Сакена, которые были у меня в это время… Газета эта есть отголосок английской партии».
Про самого Лесовского распространяли слухи, что он в приступе бешенства откусывает провинившимся матросам уши.
До ноября эскадра находилась в Нью‑Йорке. Но корабли не стояли недвижно на рейде. Они активно плавали в американских водах, демонстрируя флаг, обучая команды и изучая новый для себя морской театр. Вначале фрегат «Александр Невский» под флагом Лесовского и с «Пересветом» и корветом «Витязем» отправился в Карибское море и Мексиканский залив, буквально кишащие английскими торговыми судами.
Фрегат «Ослябя», корвет «Варяг» и клипер «Алмаз» были при этом оставлены в портах США. Командование этим отрядом Лесовский поручил капитану 1‑го ранга Бутакову. В пути отряд Лесовского разделился. «Пересвет» обошел южные порты Кубы. «Витязь» продемонстрировал Андреевский флаг в Британском Гондурасе, Гаване, порте Рояль на Ямайке, Кюрасао и Картохене. Сам Лесовский на «Александре Невском» посетил северные порты Кубы. При этом испанцы с явным удовольствием снабжали русских углем и продовольствием. Дело в том, что, с одной стороны, наши платили золотом, а с другой – испанцы всегда не терпели англичан.
Корабли отряда Бутакова также не стояли на одном месте, а постоянно перемещались вдоль Восточного побережья США. Они заходили то в крепость Моир, то в Балтимор, то в Аннаполис. Делалось это для того, чтобы англичане не могли внезапно заблокировать эскадру. Не прекращались крейсерства и на английских торговых путях. Когда в апреле 1864 года в Нью‑Йорк после крейсерства у Больших Антильских островов и захода в Гавану возвратился «Пересвет», вместо него к Антильским островам отправился «Варяг».
Русские корабли посетили аванпорт Вашингтона – Александрию. Там Лесовский принял на борту фрегата «Ослябя» государственного секретаря США Сьюарда и супругу президента Линкольна. Сам Линкольн в это время болел.
В знак особого расположения к своим гостям американские власти организовали поездку группы моряков в действующую Потомакскую армию. Русские офицеры во главе с капитаном 1‑го ранга Бутаковым были сердечно приняты войсками северян. Затем офицеров эскадры дружески принял главнокомандующий Потомакской армией генерал Мид. После обеда у генерала американские офицеры разобрали русских в свои палатки. В завязавшейся беседе, сообщал один из русских офицеров, федералисты с симпатией вспоминали о капитане артиллерии Раздеришине, который с дозволения нашего Военного министерства служил полгода в Потомакской армии.
В манифестацию дружбы двух народов вылилась и поездка офицеров эскадры к Ниагарскому водопаду. «По дороге, – делился своими впечатлениями один из наших моряков, – из домов и домиков, отовсюду слали нам приветствия, и флаги американский с русским и в городах, и в селах, и в отдельных хижинах, повсюду нам напоминали дружественные международные отношения».
За время пребывания в США наши офицеры и матросы обзавелись многими знакомыми, случались и романы.
Президент А. Линкольн, высоко оценивая значение визита русских кораблей, предложил Лесовскому посетить Вашингтон и другие порты атлантического побережья. Перед уходом из гостеприимного Нью‑Йорка офицеры решили собрать по подписке некоторую сумму для передачи в благотворительные заведения города. В своем письме к мэру Лесовский писал: «…Прошу Вас принять прилагаемую при этом сумму 4760 долларов… с целью предложить оную на покупку топлива бедным семействам». Пожертвование было с большой благодарностью принято. «Могу Вас заверить… что граждане Нью‑Йорка платят Вам тем же чувством за Ваше дружеское к ним расположение», – писал в ответном письме мэр Нью‑Йорка.
А военная и политическая ситуация постепенно менялась к лучшему. Северяне одержали решающие победы над войсками Юга. О военном вмешательстве западноевропейцев не могло быть и речи. Исчез и призрак крейсерской войны России против Англии и Франции. К лету 1864 года и польский мятеж пошел на убыль.
На глазах начала разваливаться и антирусская коалиция. Первой поспешила уйти в сторону Австрия, предвидя близкую размолвку Англии и Франции и боясь принять на себя совместный удар России и Пруссии. Австрия, круто изменив свою политику, не только пошла на соглашение с Россией, но даже стала помогать усмирению мятежа в Царстве Польском.
После этого примолкли англичане. Пытаясь «спасти лицо», император Наполеон III предложил созвать конгресс для обсуждения польского вопроса. Но и эта его попытка не была принята уже ни Англией, ни Австрией. Оставшись в одиночестве, Наполеон и сам пошел на попятную. Плюс к этому у Европы появилась новая головная боль: умер датский король Фридрих III, и Пруссия начала претендовать на Шлезвиг‑Гольштейн. Дело шло к войне. О Польше как‑то все сразу забыли.
Когда напряженность спала, наши начали готовиться к возвращению на родину. Прощаясь с русскими моряками, мэр Бостона сказал: «Русская эскадра не привезла к нам с собою ни оружия, ни боевых снарядов для подавления восстания. Мы в них не нуждаемся. Но она принесла с собою нечто большее: чувство международного братства, свое нравственное содействие».
По возвращении в Кронштадт русские моряки были приглашены в американскую миссию, где посланник США в России генерал К. Клей сказал в своей речи: «…Россия, великая держава Востока, и Соединенные Штаты, великая держава Запада, не имея противоположных интересов, должны руководствоваться законами сближения… Из разности форм правления не следует еще антагонизма… С часа нашего рождения как нации мы всегда были друзьями. Это было в наших общих интересах».
4 июня 1864 года эскадра Лесовского покинула Нью‑Йорк и 20 июля стала на якорь на Кронштадтском рейде.
«Кронштадтский вестник» писал 22 июля 1864 года в передовой статье: «Эскадра г. контр‑адмирала Лесовского, состоящая из винтовых фрегатов “Ослябя”, “Пересвет” и винтового клипера “Витязь” пришла на наш рейд под парусами 20‑го, в шестом часу вечера. Весь переход из Америки эскадра сделала соединенно, не заходя на пути ни в какие порты, в течение 47 дней, проведенных под парусами, за исключением нескольких часов парового плавания при входе в Английский канал и в Большой Бельт. Попутные ветры и маловетрие сопровождали эскадру, и по нескольку дней кряду она бежала, делая не менее 200 миль в сутки. Такой переход может поистине считаться прекрасным морским переходом, и наши моряки после приятной, кстати, проведенной зимы в Америке возвратились к нам бодрыми, здоровыми, веселыми и, главное, сделавшими большой успех в морском деле. На матросов с эскадры весело смотреть: это бравый и чисто морской народ, как будто бы назло тем господам, которые уверяют нас, что русский человек не имеет ни охоты, ни способности к морю».
28 июня смотр Атлантической эскадре произвел Александр II.
