– Им, по крайней мере, пришлось высоко забраться, – сказал я громко.
Капитан Рид снова взял трубу и стал смотреть на холм.
– Боцман, приведите сюда Ганна!
Пришел Бен, опять, как ночью, испуганно прикрывая ладонями голову.
– Что там было? – спросил его капитан.
– На Подзорной трубе? Козы Бена Ганна, кэп. Они прыгали повыше каких других коз на всем белом свете.
– Местность, Бен?!
Бен испугался еще больше, так что я перевел:
– Земля там какая, Бен? Мог человек там поселиться и жить так высоко?
– Ох, Джим, нет. Никто там жить не мог. Да и сам Всевышний, даже Он не мог бы, никак!
– Там что, трудно проходить, Бен?
– Трудно, Джим.
– Даже для тебя трудно, Бен?
– Ох, круто очень, Джим. И высоко. И твердо. Любой свалится. Даже козы там чуть не пугались, Джим.
– Спасибо, Бен, – сказал я.
Мне ужасно хотелось спросить его, что он думает про это грубое строение, которое мы разглядели на склоне, но момент был неподходящий. Бен торопливо пошел прочь.
– Капитан!
Он обратил свое внимание на меня.
– В интересах скорейшего возвращения, – сказал я, – нам лучше отправиться на берег без Бена. Я знаю дорогу.
– Я всегда считал его обузой. Но если он отыщет груз…
– Лучше нам покончить сначала с одним делом, потом взяться за другое, – возразил я.
Колл согласно и с явным облегчением кивнул; я же просто защищал Бена от трудностей короткой вылазки и резких приказаний, но в то же время показывал Грейс Ричардсон, что отдаю первейшее предпочтение ее поискам.
Капитан подвел итог:
– Я смотрю на это дело вот как, – сказал он. – Мадам, джентльмены, мы не видим здесь изменившихся обстоятельств или перспектив, резко отличных от того, чего мы ожидали. Мы не видим здесь признаков какой-либо организации. Или цивилизации. Или обычной повседневной человеческой жизни.
– И правда, сэр, – сказал Натан Колл, – там не видно ни дороги, ни тропы. – И он взмахнул рукой с подзорной трубой, указывая на берег. – Мы все обозрели низменную часть острова, устье залива и песчаную косу, вплоть до самого леса.
– Никакой гавани, – сказал дядюшка Амброуз. – Даже места швартовки нет.
– Однако в соответствии с целью нашего путешествия, – продолжал капитан Рид, – мы все должны выяснить. Мистер Колл, возьмите шесть человек. Вооружите их. Мистер Хокинс, я ожидаю, что вы – по вашей доброй воле – станете седьмым. Вы отыщете путь к холму. Я так понимаю, что другая сторона острова столь же негостеприимна?
Я кивнул.
– Экипаж «Испаньолы» видел остров со всех сторон. Весь остров грозит болезнями и опасностями.
– Отправляйтесь тотчас же, – приказал капитан. – Доберитесь до неоконченного строения. Оно, по крайней мере, признак того, что когда-то здесь жили люди. Или пытались жить. Если отыщете вашего человека… Мистер Колл, доставьте его на борт. Если это представится вам неразумным, какова бы ни была тому причина, возвращайтесь, и мы снова это обдумаем. В общем, сделайте то, что сможете. Возвращайтесь, когда сочтете это необходимым.
Натан Колл прекрасно знал свое дело, но умел не привлекать к себе внимания. Уже через несколько минут мы спустились в шлюпку. Когда я направился к веревочному трапу, Грейс Ричардсон смотрела мне вслед, не проявляя никаких чувств. Луи помахал мне – обеими руками; к тому времени я уже начинал относиться к мальчику по-отцовски, и это не добавляло мне добрых чувств к Джозефу Тейту. Бен Ганн так и не появился.
Под командой мистера Колла матросы гребли сильно и ровно. Я смотрел на остров, не отрывая глаз, как для того, чтобы совладать с собственным страхом перед этими местами, так и для того, чтобы представить себе, что ждет нас впереди. Мы достигли берега Северной стоянки через полчаса. И вот я снова почувствовал под ногами прибрежный песок Острова Сокровищ. К моему удивлению, почти все мои опасения утихли, и я ощутил радостное возбуждение. Пришвартовав шлюпку к знакомому высокому утесу, наша восьмерка построилась и молча двинулась по ровной земле, неся развернутый королевский штандарт. Когда мы вошли в редкий лес, прохладный бриз освежал нас, каркали и щебетали птицы. Единственной трудностью оказались корни, словно твердые змеи извивавшиеся под верхним слоем почвы и то и дело грозившие схватить нас за щиколотки.
Примерно через час или чуть больше, держась так, что ручей и болота оставались от нас слева, то есть на юго-востоке, мы начали подъем по крутому склону холма. Один раз нам пришлось пробираться по высохшему руслу – в дождливую пору тут, должно быть, стремительно несся бурный поток. Здесь было тенисто и сухо, нигде – по всей его длине – не сверкало и полоски воды. Почва под ногами ненадолго выравнивалась, затем снова поднималась вверх, порой так круто, словно мы взбирались по горному склону. Мы остановились и посмотрели на полуразрушенную хижину далеко наверху.
Все знающие люди, каких мне приходилось встречать, пусть даже это люди действия, обладают общей чертой – они не только действуют, они дают себе время подумать. На широком лице мистера Колла я увидел, что он напряженно размышляет о чем-то.
Через некоторое время он сказал мне:
– Мистер Хокинс, думаю, кэп прав. Не похоже, чтоб тут люди жили.
– Я думаю так же, мистер Колл, – ответил я. Но говорил я это столько же из желания, чтобы так было, сколько из убежденности.
Дул ветер. Не слышно было ни воя зверей, ни пения птиц. Меня охватил детский страх, что чьи-то глаза следят за нами из-за деревьев.
Мы с величайшей осторожностью обогнули пропасть. Лицо мое и руки стали мокрыми, будто я только что умылся, волосы тоже намокли от пота. Мистер Колл дал сигнал остановиться, и мы стали ждать, а он прошел вперед. Не слышно было ни звука, кроме время от времени раздававшегося «дзинь!» – то металл мушкета или подковка башмака задевали о камень. Затем из-за угла появился мистер Колл и жестом скомандовал нам идти вперед. После его сигнала нам понадобилось несколько минут, чтобы до него добраться. Добрались, сосредоточились вокруг него и посмотрели наверх.
Над нами возвышалось неоконченное строение. Подъем к нему отсюда когда-то облегчили, вырубив ступени в твердом камне. Если еще когда-нибудь мое сердце забьется так же тревожно, я не стану пренебрегать его предвещанием. Мы с трудом преодолели последние ярдов тридцать почти вертикального подъема и оказались на плато.
У того, кто решил построить здесь жилье, была черная душа и холодное, мрачное расположение духа. И все же у него – или у них – был весьма практический ум. Плато легко было защищать. Десяток, даже два десятка человек могли разместиться здесь, сохраняя достаточную свободу передвижения, чтобы отбить атаку. По обеим сторонам плато скалы круто обрывались вниз; позади хижины столь же круто уходил к вершине Подзорной трубы утес. Только один путь вел к плато – крутая тропа, по которой мы сюда добрались. Любая приближающаяся к плато группа людей оказывалась целиком и полностью во власти тех, кто был наверху.
