У машины нас ждал дастархан. Лейла приготовила рис с зернами граната и он, белоснежный, зернышко к зернышку, аппетитно дымился на блюде. Рядом стояла чашка с извлеченными со дна казана кусками поджарки. Завершала весь этот изыск тушёнка, с поджаренными на костре кусочками лука и хлеба!
Не мешкая, я соорудил из камней нечто, подобное мангалу. Нагреб туда утлей из костра, сделал из зеленых веток решетку и бросил на неё нашу добычу.
Через десять минут сказочный запах жареной рыбы распространился по всей поляне, и мы забыли и о рисе, и о тушенке.
После форели и двух маринок, а также полкружки спирта, жизнь показалась мне настолько прекрасной и удивительной, что я рассказал товарищам о причине повышенной упитанности рыбы, только что выловленной, из омута…
Нисколько не смутившись, Федя и Юрка по — братски разделили последнюю тушку…
Выехали мы к вечеру. Солнце уже опустилось за горы, подул ветер, стало прохладно. Машина, рыча и чертыхаясь, мужественно, метр за метром преодолевала тернистый путь, ведущий нас к Мечте… Нас бросало из стороны в сторону, но когда грунтовка стала терпимой, я прикрыл глаза, и мысли мои унеслись в прошлое…
Наша вахтовка шла по этой дороге из Пакрута. В проходе, между боковыми сидениями лежал завернутый в палатку труп дизелиста, погибшего на перевале. От тряски, особенно на крутых спусках, он съезжал к передним торцевым сиденьям и терся головой о ноги пассажиров. Время от времени кто-нибудь из них брался за голову покойника и задвигал вглубь салона…
4. Архитектор золотой лихорадки. В яме у бандитов.
— Смотри, братва! Нагэ начинается! — разбудил меня возбужденный возглас Житника, заметившего впереди обычные для окраин кишлаков лоскутные поля ядовито-зеленой люцерны.
— Ну, ну! Чувствую, мы здесь задержимся. Главное — не суетиться, — пробормотал я, пытаясь скрыть волнение. — Наверняка нас ждут. Вечером машину слышно за километр.
— Не боись, Руслан, прорвемся! — впервые за весь день я услышал голос Феди.
Въехав в кишлак, мы остановились. Путь нам преградил немудреный шлагбаум из брошенного поперек дороги ствола толстенного тополя. За ним в темноте слышались голоса. Говорили по-таджикски.
Мы высыпали из машины и за валунами обочины увидели пятерых или шестерых людей в тюбетейках и разноцветных стеганых халатах. У троих были автоматы. Один из них, плотный, с застывшим обветренным лицом, приказал нас обыскать, а затем, ткнул поочередно указательным пальцем в Юрку, меня, Серегу и Федю, коротко сказал:
— Пойдете со мной.
Переглянувшись, мы пошли за ним к ближайшему кирпичному строению с новой шиферной крышей. Дом был окружен глинобитным дувалом, у широко распахнутых, высоких, резных ворот стоял Саид. Я подошел к нему и попросил присмотреть за Лейлой.
— Слушай, не отпускай ее далеко. Ты ей теперь и брат и отец,
— Хоп, Руслан. Что могу, — сделаю. Иди, не бойся. Это мой дядя. Хороший человек, но немножко крутой. Резвон его зовут.
— Так ты знал, что здесь нас ждет!!?
— Зачем знал? — обиделся Саид, но тут же заулыбался вновь. — Дядя давно меня в гости звал. Поэтому я соглашался Арху с вами ехать.
— Понятно… Значит не Юрка тебя, а ты Юрку нашел…
Мысли о возможных неприятностях потихоньку стали досаждать мне.
Несколько минут спустя, мы сидели в просторной, среднеазиатской комнате. Пол был застлан красивыми паласами. В углу возвышалась кипа разноцветных ватных одеял. У стены стоял обычный, зеркальный, платяной шкаф на ножках. Рядом косо висела неизвестно, как очутившаяся здесь, старинная сабля. Мы уселись на курпачах и стали ждать. Через некоторое время вошел Резвон, сел напротив и начал нас рассматривать одного за другим.
— Племянник Ваш — веселый парень… — выдержав его пронзительный взгляд, начал Сергей.
— Куда едете? — надменно вздернув подбородок, оборвал его Резвон на чистом русском, без тени акцента.
— На рыбалку в Арху. Вот гость из Москвы, приехал отдыхать. Друг мой, однокурсник, — кивнул на меня Сергей.
— Родился в Таджикистане, работал здесь долгое время.
— На Пакруте, Кумархе, Тагобикуле. Хорошо знает Бабека. Он работал в его партии взрывником.
— Очень хорошо. Вы вовремя приехали, — улыбнулся он, как будто бы сам назначал дату нашего прибытия в Нагз.
— Мне хорошие геологи нужны. Хочу золото добывать на Пакруте. Знаешь Пакрут?
— Я же говорил, он знает, — показал Сергей на меня.
— Давай, рассказывай! — жестко обратился Резвон уже ко мне.
— Есть там золото в одном месте. В двенадцатой рассечке первой штольни. Сто граммов на тонну. Чешуйки — с миллиметр… Когда это место нашли, пришлось ставить в рассечке бетонную стенку. Каждый день кто-нибудь выковыривал оттуда кусок золотоносной породы на память. Голыми руками выковыряли нишу длиной два метра. Но я бы вам не советовал добычу организовывать. Там, на всем месторождении одну тонну золота до глубины двести метров насчитали. Подсчет запасов знаешь? Проходят буровые скважины, штольни, рассечки, берут тысячи проб, тратят на все миллион долларов, а потом говорят: "здесь десять килограммов золота с содержанием 4 грамма на тонну и никому это никогда не будет нужно".
— "Досвидайкин", как говорит мой дядя Эдгар. В общем, не советую. Дело это утомительное. Естественно, народу сюда набежит предостаточно, и стрельба пойдет по всей долине. Потом воду в реке в рот не возьмешь из-за плавающей мертвечины. Тут Резвон метнул в меня острый взгляд.
— А потом правительство танки сюда нагонит. Лучше грабить на больших дорогах — доходнее.
Помолчали. Резвон, видимо подбирая слова, назидательно изрёк:
— Кому надо — к золоту сами придут, а потом всё здесь оставят. А если танки придут — ещё лучше! У меня к ним должок есть. Давний должок. Давно отдать его хочу…
— А спецназу, в Москве обученному, Вы ничего не должны? Тем, кто на танках сюда приедет? Они тут камня на камне не оставят,
— Они сюда, а я с друзьями туда, ха-ха! Соображать надо! Всё понял?
Я все понял. И мои товарищи тоже. Мы ему нужны, чтобы создать видимость добычи золота на Пакруте. Золотая лихорадка ему нужна. А сам будет "стричь" старателей. Под отвалами штольни, можно намыть десяток граммов за день. Так что будет, чем людей увлечь! А заодно он и то место со ста граммами постарается раскопать. Нашими руками. Короче — мы заложники! В руках умного и волевого бандита…
— Понял. Ты нас не отпустишь. И не убьешь, — мы нужны тебе!
— Правильно, дорогой, правильно. Только я сделаю небольшой профилактика, — сказал он на южный манер, — посидите два-три дня в яме. Хорошая, яма, сухая! Зиндан называется. Потом расскажете, зачем вам для рыбалки столько оружия. И коптилки зачем, и хирургический инструмент зачем. Познакомимся поближе, узнаю, чего от вас ожидать. А то был у меня один знакомый, на геологическом вертолете прилетел. Я хотел его с друзьями в гости пригласить, на несколько лет, ха-ха, но он стрелять начал. Когда патроны у него кончились, я его поймал, помучил совсем немного. Хотел знать, куда летели с кирками и аммонитом. Когда кол в его задница чуть-чуть зашел, сантиметров на пять всего, кайф, наверно, даже поймал, ха-ха, он говорить начал. И рассказал про пакрутское золото. Сказал, что его там много. Год назад в Управлении геологии повторно проанализировали пробы и выяснили, что лаборатория сильно занижала содержание металла. Рассказал он всё подробно об этом месте. Это через него я решил, как и что делать. Подружились даже, как брат мне стал. Резвончиком меня называл, ящик водки выпили, три барана съели… А потом убежать хотел… Неблагодарный. От меня убежать! Сам убил его и в воду бросил. Хороший парень был. Боксер. Часто говорил мне: "Давай, ака, помолочу кого-нибудь из твоих джигитов". Всех моих богатырей побил. Робертом его звали. Все о жене своей рассказывал, "Тамара, Тамара" — головой качал, плакал даже.
