— Огюст, Декард и Мэй! Я вас забираю.
![]()
17.3![]()
Когда Юнни очнулась, она все еще не могла пошевелиться. Перед церемонией Риальд наложил на нее оцепенение, чтобы не дергалась, и руки совсем не хотели слушаться. Да и ноги тоже.
“Что же со мной такое? — думала Юнни, — ведь чувствую, что снял чары, а тело совсем не слушается”.
Она ощущала себя странно, как будто и видела по-другому. Все и сразу. И перед собой, и позади, и даже сверху. А еще она почему-то была под потолком и на все смотрела с неестественной высоты, потому больше всего хотелось спуститься.
“Что за нелепица? Может, я сплю? Или головой стукнулась и теперь такое головокружение странное?”
Воспоминания улетучивались. Сейчас она смотрела на человека перед ней и понимала, что знает его. И даже мгновение назад помнила имя, но теперь совсем не понимает, кто он. Зачем здесь. Только странная тяга к нему есть.
“Должно быть, это потому что он улыбается, — попробовала улыбнуться в ответ, но лицо тоже не откликалось. — Друг. Наверное, он друг. Какой красивый и теплый, с сочной вкусной кровью под этой гладкой беленькой кожей, — тут же одернула себя. — Что за дикие мысли лезут мне голову?”
— С перерождением, цветочек! — еще шире улыбнулся человек. — Ты еще не привыкла, понимаю. Мне сказали, первые полчаса-час, пока душа разрушается, тело химеры почти не контролируется. Как думаешь, стоит тебя запереть, чтобы бед не наделала? Или будешь хорошей девочкой?
“О чем это он? Какая химера? Где химера? Меня зовут Цветочек?”
— Ладно. Привыкай пока. А потом научу, как в прежнюю форму переходить. Здорово, правда?
Внезапно в зал ворвался еще мужчина. Не такой красивый. К тому же от него веяло страхом и смертью.
“Стоп. Что? Почему я чувствую такие запахи?”
— Милорд, химеры мертвы! — завопил человек, а люди из темных углов выбежали из зала. — В замке что-то есть. Что-то… Оно просто откусило всем головы!
— То есть как откусило? — собеседник Юнни побелел. Теперь она чувствовала, как и его тело напитывается страхом.
— Да, милорд, — пытался забаррикадировать двери мужчина, когда из коридора стали доноситься предсмертные крики людей. — Спасайтесь, милорд!
Милорд засуетился, рассеянно осматривался, глядел то на Юнни, то на дверь.
— К черту! — отвернулся от нее и зашагал в сторону дверцы поменьше да в такой темноте, что и не рассмотреть ее толком.
Вдруг зал тряхнуло так, что Юнни подумала: прямо сейчас на нее потолок обрушится. То ли землетрясение, то ли взорвалось что-то. Только не под ними, а прямо тут. В зале.
“Нет ведь здесь ничего”, — подумала Юнни и попыталась сосредоточиться на том, что видит.
А увиденное перепугало ее до смерти. В центре стоял еще человек, весь в крови, что наводило ужас. И было вокруг него нечто черное, злое. Даже издалека она ощущала, что нет в человеке ничего кроме мрака и разрушения.
— Декарт!
Мужчина взмахнул рукой, и дверь в зал разлетелась в щепки. А затем вбежала химера — огромная пантера, размахивающая хвостом скорпиона.
— Поймай этого урода, — он указал на дверцу, — только не убивай.
Химера умчалась, а страшный человек двинулся к Юнни. Хотелось от него отползти, она совсем не помнила, как пользоваться ногами. Просто что-то двигала и мучительно медленно тянулась к ближайшему углу. Человек замедлился, даже пугающая черная материя, окружающая его, рассеялась.
— Юнни, не бойся, — сказал он спокойно. — Дай мне знать, если ты еще здесь.
“Кто такая Юнни? Как я могу быть не здесь? Боги, дайте мне от него убежать!”
— Юнни, стой, — он взмахнул, и она перестала контролировать свое тело, даже скорее зависла в воздухе. — Я сейчас покажу тебе твои конечности. Это страшно. Но так я пойму, здесь ли ты еще. Хорошо? Прости меня за это.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он еще раз взмахнул, и ее тело начало непонятным образом скручивать, а потом она увидела нечто отвратительное, и это отвратительное было ее туловищем, из-под которого торчали уродливые ноги насекомого. И в тот самый момент она поняла, что как бы она ни пыталась кричать от ужаса, у нее просто нет рта, чтобы это сделать. Маг перестал управлять ее телом, и Юнни стала хаотично двигать тем, что она увидела, потому что наконец осознала, что она теперь не человек, а это гадкое чудовище с щупальцами и мерзкой жижей, стекающей с тела. Он подошел к ней и, стерев с плаща немного вязкой крови, прикоснулся.
— Прости, — печально сказал человек. — Чтобы вернуть все назад, мне нужно сделать тебе больно. И твое согласие. Скажи мне, Юнни, ты согласна?
Она не знала, как ему сказать. Чем? И как он вообще понимает, что она в ужасе, и почему хочет помочь.
“Кто ты?” — беззвучно спросила Юнни.
“Аилл, — тотчас зазвучал его голос. — Я люблю тебя. У тебя мало времени. Ты согласна вернуться ко мне?”
“Согласна”, — ответила Юнни, и сознание ее заполнило адское пламя.
![]()
Эпилог![]()
Открыв глаза, она схватилась за свои пальцы, потом живот и, вскочив с кровати, обхватила себя руками.
— Кошмар. Это был просто кошмар, — Юнни начала истерически хохотать, пока не увидела в углу комнаты того самого страшного человека из ее сна.
Он сидел возле кровати и жег одним лишь взглядом. Эти черные глаза мгновенно напомнили о испепеляющем разум потоке, что мучил ее в, казалось, бесконечном кошмаре. Она вжалась в стенку напротив, соображая, куда бы от него сбежать.
— Кто вы?
— Аилл, — ответил мужчина. — Воспоминания вернутся не сразу. Хотя что-то, возможно, не вернется никогда.
— А химера? Вы отделили ее от меня?
Он покачал головой.
— Разъединить существа невозможно. Мне пришлось ее разрушить. Сжечь. Потому было так больно. Прости.
— Кто вы мне?
— Друг.
Юнни еще раз ощупала свое тело. Закатала рукава пижамы, чтобы убедиться, что у нее вновь нормальная, самая обычная кожа.
“Неужели не привиделось. Боги, этот ужас случился со мной на самом деле?”
— Получается, вы спасли меня, — он нетвердо кивнул. — Спасибо.
Юнни осмотрела комнату. Просторная и почти пустая, совершенно не похожа на палату или гостиницу, но и жилой назвать нельзя.
— Где я?
— В убежище. Здесь содержат тех, кому нужна защита и… особое отношение. Я долго не был уверен, что твое человеческое тело стабильно. Потому тебя решили изолировать.
— Так, погодите, — перебила Юнни. — Как давно я здесь?
— Несколько месяцев.
Юнни села на кровать, осмысляя произошедшее, а Марртард не мог отвести от нее взгляда. Как хотелось броситься к ней, сжать в объятьях, зацеловать растерянное личико. Но сидел, всеми силами заставляя себя не двигаться с места, не делать ничего, что может ее спугнуть, разрушить с таким трудом восстановленное им сознание. Вспомнит ли она его когда-нибудь, маг не знал. Как и не знал, чем аукнется проведенный ритуал в будущем. Потому решил быть другом. Оградить от всего, что может навредить ей, что может потревожить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А кто сделал это со мной?
— Идиот, — прошипел Марртард.
— Его поймали?
— Конечно.
— А кто я?
Юнни вдруг осознала, что действительно не помнит ничего за пределами кошмара. Начала подступать паническая волна, она стала глубоко и медленно дышать, уговаривая себя взять эмоции под контроль. Холодный разум — то, что ей сейчас нужно.
— Ты помнишь свое имя?
Она задумалась. Это тревожило Марртарда. Если даже имя не помнит, то их краткосрочное общение стерто без следа.
17.3
