– Вот оно что! – Спенсер протянул руку, чтобы удержать Эллисон. То, за что он схватил, оказалось нижней частью пижамы, а попросту – эластичной узкой полоской из черного шелка.
Эллисон застыла, ибо если она дернется, трусики останутся в его руке.
– Пусти! – выдохнула она. Он стал смеяться – сначала потихоньку, затем все громче и раскатистее.
– Не раньше, чем черти в аду перемерзнут, душа моя. А вот уйти ты можешь в любой момент. Давай, смелее вперед!
– Ты настоящее чудовище!
– Ну-ну, не надо обзываться. – Он дернул за трусы, и Эллисон испуганно ахнула. – Очень симпатичная попка… Круглая, гладенькая, мягкая. Если ты не хочешь, чтобы мы так и оставались в этом положении, забирайся обратно на кровать.
В конце концов, проглотив обиду и покорившись, Эллисон села на кровать. Спенсер отпустил ее, однако она не успела вскочить, так как его рука обвилась вокруг ее талии. Он подтащил Эллисон к себе. Верх пижамы задрался, обнажив живот, которым она прижалась к волосатому животу Спенсера. Эллисон оказалась на нем сверху, а он с торжествующей дьявольской улыбкой смотрел снизу на нее.
– Совсем неплохой вид отсюда, – проговорил он без всякого смущения, заглядывая в глубокий вырез пижамы.
Эллисон сделала отчаянную попытку освободиться.
– Ты извращенец, сексуальный маньяк, ты…
– Твой несносный характер принесет тебе когда-нибудь уйму разных неприятностей, Рыжик, – посетовал он, пощелкивая языком.
– Дай мне встать.
Спенсер улыбнулся демонической улыбкой:
– Лучше перестань дергаться и выслушай меня. – Эллисон прекратила всякие попытки освободиться. Ее глаза стали большими и испуганными, когда она посмотрела ему в лицо. – Ты готова выслушать то, что я хочу сказать?
– Да, – хрипло проговорила она. Спенсер не шутил. Она ощущала давление мужской плоти на свой живот. И ее тело отнюдь не было безразлично к этому. Когда голая кожа соприкасается с такой же голой кожей – это наслаждение! У нее возникло удивительное желание – потрогать, ощупать все его тело.
– Ну, тогда хорошо.
Он ослабил хватку и позволил Эллисон соскользнуть с него. Однако руки его продолжали обнимать ее за талию. Они лежали на боку лицом друг к другу. Эллисон благоразумно отодвинула ноги, вызвав тем самым улыбку Спенсера. Дыхание у обоих было неровным и учащенным. Если он что-либо знал о женщинах – а знал о них Спенсер достаточно, – она была возбуждена в такой же степени, как и он.
– Это единственная кровать на яхте, – начал Спенсер.
– Ты мог бы спать на одном из диванов.
– Мог бы, но мне не хочется.
– В таком случае на диване буду спать я.
– Нет, Эллисон. – Он дотронулся ладонью до ее щеки и, понизив голос до доверительного шепота, сказал:
– Мы ведь здесь для того, чтобы достичь поставленной цели, разве не так?
Эллисон не могла оторвать глаз от обнаженной груди Спенсера.
– Да. Но при нынешней ситуации это невозможно.
– Я все еще хочу сделать ребенка. И для этого один путь: надо преодолеть страхи.
– Не уверена, что смогу.
– Положись на меня, – сказал он, целуя ее в лоб. Эллисон почувствовала, как тело ее расслабилось. Она больше не пыталась отстраниться от Спенсера. Соски Эллисон касались его груди, сводя Спенсера с ума. Однако он держал себя в руках. – Перво-наперво ты должна привыкнуть к тому, что рядом с тобой в постели мужчина. Привыкнуть к прикосновениям. Так ведь?
Она проглотила в горле комок.
– Наверное, так.
– Ну вот и хорошо. Поцелуй меня на сон грядущий, и мы будем спать. Она легонько клюнула его в губы:
– Спокойной ночи.
– Эллисон, – укоризненно сказал он, видя, что она отвернулась от него.
– М-да?
– Ты называешь это поцелуем? Разве я так тебя целую?
Она снова повернулась к нему и, прижимаясь щекой к подушке, согласилась:
– Нет.
– Поцелуй меня так, как целую тебя я. Ты делала это много раз.
– Да, но тогда все было по-другому.
– Почему?
– Потому что я лишь отвечала на твои поцелуи, а не начинала.
– Но мужчинам тоже хочется, чтобы их целовали.
– Разве?
– Мне хочется. – Он взял ее руку, положил к себе на грудь и легонько погладил. – Поцелуй меня, Эллисон.
Она посмотрела на его лицо, кустистые брови отбрасывали густую тень на глаза, тем не менее они светились, словно сапфиры. Ей нравилась форма его носа, чувственный рот, упрямый подбородок. Все черты лица свидетельствовали о сильном характере. Разбегающиеся от глаз морщинки говорили об уме и добавляли мужского шарма.
Эллисон долго изучала обветренное лицо Спенсера и думала, как оно ей нравится, как нравятся постоянно всклокоченные волосы, как вообще ей нравится этот человек, несмотря на его самоуверенность и своеволие. И тогда она наклонилась и прижалась губами к его рту.
Спенсер лежал неподвижно, немного расслабившись. Губы сомкнуты. Поначалу она просто плотнее прижалась к его рту. Но он целовал ее не так.
Она отважно коснулась его губ языком, но тут же испуганно отпрянула.
– Да-да, Эллисон, – пробормотал Спенсер, обнимая ее.
И тогда Эллисон снова провела языком по его губам. Она тихонько застонала, когда кончики их языков встретились. Эллисон склонилась над Спенсером, и ее волосы накрыли их обоих. Рука Спенсера зарылась в шелковистых прядях.
В ответ она обе пятерни запустила в его волосы. Поцелуй становился все более страстным.
Своими бедрами Эллисон оплела его ноги. Внезапно чертыхнувшись Спенсер оттолкнул Эллисон и резко сел в кровати. Подняв колени, он уперся в них локтями и обхватил ладонями голову. Грудь его вздымалась и опадала, словно в легкие закачивали воздух кузнечные мехи.
Эллисон съежилась на подушке, дыхание у нее было столь же частым и прерывистым. Сколько времени они целовались? Минуты? Часы? Время, место – все это перестало существовать. В мире не было ничего, кроме страстных поцелуев и горячих ласк.
Глубоко вздохнув, Спенсер опрокинулся на спину. Он посмотрел на нее полным нежности взглядом и поправил ей прядь волос за ухом.
– Я сделала что-то не так? Он грустно улыбнулся:
– Ты все делала хорошо. Даже слишком хорошо. Ты меня понимаешь?
Она поняла и легла рядом, чуть поодаль от него.
– Да, пожалуй.
Спенсер взял ее руку, поднес ко рту и нежно поцеловал.
– Спокойной ночи, любовь моя.
– Спокойной ночи.
Он отвернулся и откатился в дальний конец кровати. Они не разговаривали и не шевелились, хотя Эллисон была уверена, что Спенсер не спал точно так же, как и она.
Она проснулась оттого, что яхта покачивалась на воде и работал двигатель. Открыв глаза, убедилась, что Спенсера в спальне нет. Восходящее солнце подернуто дымкой.
