Вокзал — отправная точка. Попробуем извлечь из нее мораль. Вокзал построен в 1845 году далеко от центра городка — по требованию университетского начальства. Почему? Они боялись его пагубного влияния. Разумная предусмотрительность или же тупой консерватизм? Решать зрителю. Каррингтон беспристрастен. Следующие кадры — ворота колледжа, геральдические звери, полуразбитые статуи, часовни, позолоченные шпили башен. Мантии. Мостик Вздохов. Сырой материал, но в умелых руках он заиграет всеми цветами радуги.
Каррингтон взял такси до «Бельведера». Но это был уже не тот, привлекательный своей старомодной пышностью отель, что в годы его студенчества. На месте прежнего отеля вырос современный монстр, кричащий, безвкусный памятник торгашескому духу XX века. Каррингтон рассвирепел. Ну теперь-то он точно сделает передачу о Кембридже! С возмущением отряхнул он с ног обезличенный прах «Бельведера» и поехал к «Синему кабану» на Тринити-стрит. Здесь тоже многое изменилось, но снаружи гостиница выглядела прилично, как в XVIII веке, и Каррингтон успокоился. Не быть, но казаться. Видимость — главное в жизни.
***
Раньше Кухмистер с готовностью подписался бы под этим изречением, но теперь, когда Райдер-стрит угрожала опасность, а репутация колледжа страдала от презервативной лихорадки Ректора, ему было не до видимости. Он затаился в привратницкой, не приветствовал членов Совета своим обычным грубовато-почтительным «Доброе утро, сэр», угрюмо встречал смельчаков, забегавших к нему за почтой и пресекал всякую попытку завязать разговор. Уолтер, младший привратник, находил, что с Кухмистером стало тяжело. Легко, положим, не было никогда, но за последние дни Кухмистер довел его до белого каления. Часами старший привратник сидел, уставившись на газовый рожок, и размышлял о своих обидах. «Права не имеют!» — взрывался он вдруг, да так яростно, что Уолтер подскакивал на табуретке.
— Какого права? — неосторожно спросил он в первый раз.
— Не лезь, — огрызнулся Кухмистер, и у Уолтера пропала всякая охота выяснять у старшего привратника, что же его так раздосадовало.
Даже не отличавшийся чуткостью Декан обратил внимание на состояние Кухмистера, когда тот, как побитая собака, приплелся к нему с ежеутренним докладом, остановился со шляпой в руках около двери, пробормотал: «Происшествий никаких, сэр» — и бочком выбрался из комнаты. Декан углядел в этом скрытый упрек и думал было поставить привратника на место, но сообразил, что его сбило с толку сравнение с собакой: как ни крути, а Кухмистер все-таки человек. У Декана остался неприятный осадок от этого, посещения. Ну, раз нельзя поставить привратника на место, может, пришла пора лишить его места, отправить на покой? А то он, чего доброго, запятнает какой-нибудь новой бестактностью свою безупречную репутацию. Впрочем, Декану некогда было беспокоиться о слугах, хватало хлопот с Ректором.
Но если Декану Кухмистер и раньше не оказывал должного почтения, то по отношению к другим членам Совета он просто распоясался. Особенно страдал от него Казначей. «Вам чего надо?» — злобно встречал его Кухмистер, когда Казначей по неотложному делу заходил в привратницкую. Не вызывало сомнений — единственная просьба, которую Кухмистер с охотой исполнит, это — «Будьте так добры, подбейте мне глаз», а почту приходилось выпрашивать или чуть ли не отнимать силой. Она регулярно опаздывала дня на два, телефон не соединялся, короче. Казначей очутился в полной изоляции. Казалось, только сэр Богдер рад видеть его, и Казначей укрывался в доме Ректора и коротал там время в бесконечных совещаниях, стоически перенося общество леди Мэри и стараясь не замечать ее выпадов. Так он оказался между Сциллой в лице Кухмистера и Харибдой в обличье супруги Ректора, не говоря уж о том, что приходилось ему выносить, обедая с коллегами. И сэр Богдер тоже не подарок. Он упорно отказывался верить, что его прожекты невыполнимы… Что финансовое состояние Покерхауса не позволяет… Как-то раз в одном таком споре Казначей упомянул о новой выходке Кухмистера:
— А ведь он обходится нам в тысячу фунтов. Немного больше, учитывая плату за квартиру на Райдер-стрит. Значит, все служащие колледжа — приблизительно в пятнадцать тысяч ежегодно.
— Кухмистер не стоит таких денег, — решительно сказал Ректор. — И поведение его невыносимо.
— Да, он невежлив, — мягко согласился Казначей.
— Дело не только в этом. Он ведет себя так, будто он здесь хозяин. Надо его уволить.
В принципе. Казначей ничего не имел против. В Покерхаусе легче будет дышать, если убрать из привратницкой этого невозможного человека.
— Ему скоро на пенсию, — сказал он. — Осталось недолго терпеть.
— Мы не можем позволить себе ждать. Это непозволительное разбазаривание наших и без того скудных средств. Зачем держать двух привратников?! Зачем держать на кухне дюжину дебилов, хватило бы одного толкового официанта!
— Но Кухмистер уже стар… — робко сопротивлялся Казначей. Перед ним замаячила жуткая перспектива — необходимость сообщить Кухмистеру, что Покерхаус не нуждается в его услугах. Миссия не для слабонервных.
— А я что говорю? — Сэр Богдер был непреклонен. — Кухмистер стар, а Уолтер молод. Нам не до сантиментов. Казначей. Известите Кухмистера. Пусть поищет себе другое занятие. Что-нибудь да найдется.
— Давайте подождем до продажи Райдер-стрит, может, денежные дела колледжа поправятся, — начал было Казначей, но Харибда поглотила его.
— Наймите на его место женщину, — предложило чудовище. — Работа-то — принимать гостей, и все. Долой отжившие традиции!
Сэр Богдер и Казначей оторопело переглянулись.
— И нечего глаза пялить.
— Дорогая моя… — начал сэр Богдер.
Но леди Мэри и слушать не желала:
— Привратница — это как раз то, что необходимо современному колледжу.
— Но в Кембридже никогда не было привратниц… — лепетал Казначей.
— Не было, так будут.
Вмешательство леди Мэри все испортило.
Невозможно стало тянуть с увольнением Кухмистера, пока привратник либо образумится, либо восстановит против себя всех членов Совета. Перепуганный до смерти Казначей напрасно метался в поисках выхода. Обратиться к Декану? Нет, Декан не простит измены, мосты сожжены, нельзя второй раз менять фронт. Казначей вернулся к себе в кабинет. Переговорить с Кухмистером лично или написать? Официальное письмо — самое простое решение. Но лучшие чувства восторжествовали над природной робостью. Казначей набрал номер привратницкой. «Разделаюсь — и гора с плеч», — думал он, терпеливо дожидаясь, когда Кухмистер подойдет к телефону.
Вызов в кабинет Казначея застал Кухмистера в редком настроении уныния и раскаяния. Уныние не было редкостью, но на этот раз Кухмистер думал не о себе, а о колледже, который падал с каждым годом все ниже и ниже. Но напрасно он нападал на членов Совета. Не могли они стакнуться с Богдером, не могли. Один Ректор в ответе, остальные — лишь жертвы.
— Интересно, что ему понадобилось? — пробормотал Кухмистер, постучав в дверь Казначея.
— А, Кухмистер! — У Казначея вспотели ладони. — Хорошо, что вы пришли.
— Вы вызывали меня? — Кухмистер переминался с ноги на ногу.
— Да-да, садитесь.
Кухмистер присел на деревянный стул.
Казначей судорожно перебирал бумаги на столе.
— Даже не знаю, как начать, — сказал он, обращаясь к дверной ручке.
Но Кухмистер неспособен был оценить подобную деликатность:
— Что такое?
— Понимаете, Кухмистер, финансовое положение колледжа основательно пошатнулось…
— Знаю.
— Так вот. Мы уже давно подумываем необходимости кое на чем экономить.
— Не на кухне, надеюсь.
— Нет. Не на кухне.
Кухмистер задумался.
— Не трогайте кухню, — попросил он. В Покерхаусе всегда была хорошая кухня.
— Уверяю вас, я говорю не о кухне, убеждал Казначей дверную ручку.
— Вы-то, может, и не о ней, а Ректор нее добирается. Ишь что придумал! Самообслуживание! Он же говорил об этом на Совете.
Тут Казначей взглянул на Кухмистера:
— Не знаю, откуда у вас подобные сведения…
— Неважно. Это правда.
— Ну… может быть. Может, что-то такое
— Так вот, — перебил Кухмистер, — это не дело. Не позволяйте ему.
— Откровенно говоря. Кухмистер, речь идет о кое-каких изменениях в системе обслуживания.
Кухмистер нахмурился:
— Я же говорил.
— Но не будем обсуждать…
— Обратитесь к выпускникам Покерхауса. Они помогут колледжу. Вы небось еще не обращались?
Казначей покачал головой.
— Богатые джентльмены не перевелись, сэр, — заверил его Кухмистер. — Они не допустят перемен в столовой. Они спасут нас от самообслуживания. Попросите их.
Казначей уже и не знал, как вернуть Кухмистера к главной теме разговора:
