— Послушная? Покорная? О чем ты, Миггинс?
Он сделал вид, будто ищет глазами столь добродетельное создание.
— Она ошибается, Гаррон! Я не хрупкое, бесполезное существо. Я воин. Я героиня!
— Да, тот самый воин, которого требуется время от времени наказывать.
— Может, она не настолько мягка и нежна, но уж точно невинна! — завопила Миггинс. — Вы задрали ей юбки? Не отрицайте, молодой похотливый лорд! Когда я была молода, мой красавец Ульрик всегда делал со мной то же самое. А потом лизал меня под коленками.
Гаррон воззрился на нее, бледнея от воображаемой картины.
— Мне трудно представить тебя молодой.
— Это потому, что мозгов у вас слишком мало! И это очень печально. Прекратите ее обижать! Теперь вы напугали ее своим вожделением.
— Он не пугает меня, Миггинс. Он сам боится, что если попробует повалить меня на сено, я заставлю его дорого заплатить.
Она наслаждается ситуацией, маленькая ведьма! Мерри сильнее потерла задницу.
Гаррон услышал смешок. Еще один. Вскоре хохотал весь двор.
— Нежная милая девушка — это ты? — прошептал он на ухо Мерри. — Клянусь всеми святыми! Покорная?! Я сейчас умру от смеха. Прислушайся только, теперь все знают, насколько ты покорна. Пойдем, Мерри. Пора выказать почтение канцлеру Англии. Даже если он сейчас пребывает в благоухающем отхожем месте, где выблевывает все внутренности после выпитого эля.
— А вы будете лизать меня, как Ульрик — Миггинс? — вдруг усмехнулась она и, пока он, разинув рот, смотрел на нее, повернулась к Миггинс: — Скажи, все мужчины любят лизать женщин под коленками?
Гаррон думал, что смеяться громче уже невозможно, но оказалось, что ошибся.
— Да. Это очень приятно, — кивнула Миггинс. Хриплый старый голос сейчас звучал совсем по-девичьи.
Это ужасающая картина, несомненно, промелькнула в мозгу каждого мужчины, находившегося сейчас во дворе.
Гаррон схватил Мерри за руки и притянул к себе. Со стороны казалось, что он продолжает читать ей нотацию.
— Если захочешь, я позволю тебе прийти ко мне в кровать, и мы посмотрим, понравятся ли тебе такие ласки.
— У нас только одна кровать, для Роберта Бернелла, — вздохнула Мерри.
Гаррон сообразил, что он может без труда выкинуть Бернелла из хозяйской постели.
— Если я отдам приказ своим людям, к ночи будет готова еще одна. Ну, что скажешь?
— Все равно времени не хватит.
У него подкосились ноги. Все по-прежнему смеялись, заодно прислушиваясь к разговору. Никто не понял этих речей, смысл которых за последние несколько минут разительно изменился. Придется как-то считаться с этим.
Гаррон вбил очередной гвоздь:
— Ты сварливая ведьма! Даже в своем нежном возрасте ты выказываешь задатки настоящей фурии.
Он увидел, как она поджала губы, но, кажется, все поняла. Гаррон щелкнул ее по носу и очень серьезно спросил:
— Ты научилась этому у своей бесценной леди Анны?
— Нет. Не у кого было учиться. Моя мать бросила меня и ушла в аббатство.
Крошечная частичка правды, но это уже что-то. Так ее мать стала монахиней?
Гаррон ждал продолжения. Но Мерри покачала головой.
— Ты упрямее мула, — бросил он и, повернувшись, направился к солдатским баракам, где десять человек распиливали древесные стволы, то и дело поглядывая на темнеющее небо. Все старались закончить дела до начала дождя.
Миггинс, которую, к счастью, удалось ввести в заблуждение, погладила Мерри по плечу, поправила в ее прическе две маленькие косички, свисавшие с короны кос на голове, и одернула ей юбки.
— Не хочешь рассказать, кто ты на самом деле? Можешь потренироваться на мне, сгладить все острые углы в своей истории, прежде чем во всем признаешься молодому лорду.
— Молодой лорд согласен подождать, — заверила Мерри.
Подошедшие женщины с тревогой уставились на нее.
Волнуются? Потому что считают, будто Гаррон ее высек?
— Послушай меня, Мерри, — начала Миггинс. — Он мужчина. Воин. Сильный и бесстрашный, как ты сказала. О да. И ты тоже воин, маленькая мышка.
Женщины закивали.
— Разве я сказала, что он бесстрашен?
— Что-то в этом роде. Послушай меня. Иногда мужчинам нужно выпить, чтобы развязать языки и выложить все свои тревоги, страхи и сомнения. Да, эль помогает им немного успокоиться. Тогда они, протрезвев, снова могут думать, строить планы и действовать.
— Очевидно, канцлеру нужно много эля, чтобы успокоиться.
Миггинс кивнула:
— Да. А женщинам необходимо совсем другое.
— Мой Эрик никогда не напивался до бесчувствия, — вмешалась Элайн, — зато много ел. Но при этом оставался худым, как те стрелы, которыми стрелял.
— Я тоже ем, как Эрик, — добавила Талия, державшая миску с миндалем в больших натруженных руках. Она стала раздавать миндаль, а женщины, смеясь, принялись его жевать.
Мерри пнула ногой гальку.
— И какой еще есть способ? Кроме еды?
Лизл, распутывавшая огромный шар серой шерсти, съязвила:
— Может, наши привычки различны, потому что мужчины всегда умудряются выпить весь эль, не оставив нам ни капли.
Тут расхохотались даже подошедшие поближе мужчины.
— А вы, маленькие павлинихи, слушайте меня, — велела Миггинс. — Мы заламываем руки, проливаем горючие слезы, визжим и ноем, жалуемся небу, когда нас настигает беда. Кто из вас видел, как лорд Гаррон заламывает руки к небу, спрашиваю я вас? Может, рыдает на плече Алерика, сетуя на несправедливость судьбы?
Мерри, вздохнув, снова потерла попку.
— Нет, представить такого не могу.
— Лорд Гаррон — хороший человек, — изрекла Миггинс. — Не такой злобный, как его брат. Чист душой и помыслами. Он молод, еще не заматерел, но парень славный. И заботится обо всех нас. Оглядись. В Уорем снова пришла жизнь, и у нас есть будущее. Что такое кружка эля по сравнению с тем, что он уже успел сделать?
— Еще немного, и вы станете звать его богом, — отрезала Мерри, отходя. Но неожиданно обернулась и спросила: — Ульрик был твоим мужем, Миггинс?
Та ответила широкой беззубой улыбкой.
Через час сэр Лайл и Алерик доложили Гаррону и Бернеллу, что новый кузнец Ронсар, которого Гаррон нанял в Уинторпе, исчез, захватив с собой вещи и лошадь с конюшни.
— Интересно, — задумчиво протянул Бернелл, — перережет ли Черный Демон горло Ронсару, когда узнает, что тот потерпел неудачу?..
Глава 22
Люди Гаррона вернулись с хорошими новостями. Ни Ферли, ни Рэдсток не были разорены. Гаррон не удивился тому, что ни сэр Уиллс, ни сэр Грегори не слышали ни о каком дне Страшного суда. Но кто мог им рассказать? Они охотно послали дюжину человек, чтобы помочь навести порядок в замке суверена: хороший знак, говоривший о добрых намерениях. Мужчин немедленно заставили сколачивать кровати.
