В значительной степени проблемы, возникшие в войсках 5-й гв. А, — это недоработка командного звена. Ведь А. С. Жадов предупредил своим приказом руководство корпусов о сложной оперативной обстановке на этом направлении заранее, еще на марше. И ряд комдивов принял все возможные меры, чтобы создать условия для беспрепятственного и быстрого занятия позиций войсками. В частности, командир 97-й гв. сд выбросил передовой отряд в район обороны, а также выгрузил тыловое имущество на марше, оставил охрану и доставил на автомашинах еще до подхода стрелковых батальонов передовой отряд прикрытия и по 1,5 б/к для всех типов вооружения непосредственно на позиции.
Командир 9-й гв. вдд проигнорировал распоряжение командарма о первоочередной переброске к Прохоровке передового отряда и артиллерии для оперативной подготовки ПТО в районе свх. «Октябрьский» — выс. 252.2 и рекогносцировки местности. Поэтому артподразделения были вынуждены готовить позиции и строить систему огня параллельно с оборудованием рубежей пехотой. Хотя от артиллеристов обстановка требовала действовать на опережение. Кроме того, полковник A. M. Сазонов выстроил боевые порядки 7-й гв. вдад и 10-й оиптад без учета рельефа местности и всесторонней оценки оперативной обстановки на участке фронта, то есть не собрал артсредства в один кулак на танкоопасном направлении, а задвинул основные силы во второй эшелон и на второстепенный рубеж.
Но даже пушечные батареи 3/7-го гв. вдап, выдвинутого на главное танкоопасное направление: свх. «Октябрьский» — выс. 252.2, заняли невыгодные огневые позиции, с которых нельзя было наблюдать подход танков к переднему краю 26-го гв. вдап, не говоря о том, чтобы вести прицельный огонь. Мало того, наиболее важный элемент ПТО дивизии — артполк не был обеспечен необходимым количеством автотранспорта, поэтому 3-й ад оставил на старом месте одну из четырех гаубиц 9-й батареи.
Кстати, похожая ситуация сложилась и в 95-й гв. сд. Ее 233-й гв. ап хотя и подошел к Прохоровке во второй половине дня 10 июля, тем не менее его дивизионы сразу не были сосредоточены в излучине Псёла (в районе развертывания основных сил дивизии) для подготовки позиций, сбора данных и пристрелки целей, а «размазаны» по фронту в несколько десятков километров. Это, во-первых, не позволило командованию 33-го гв. ск во время прорыва немцев 11 июля быстро подтянуть имеющиеся артсредства к Прохоровке, во-вторых, артиллерия 95-й гв. сд оказалась полностью не готовой к действиям 12 июля. Полк даже рекогносцировку в излучине не провёл.
Проблемы с перегруппировкой в дивизии генерала А. С. Костицина, неполное сосредоточение 58-й мсбр и 287-го гв. сп, наложившиеся в дальнейшем на неустойчивость подразделений 26-й тбр, и плохо организованная ПТО 9-й гв. вдц явились основными причинами того, что противник уже во второй половине дня выйдет к окраинам Прохоровки.
Надо признать, что ряд командиров наших соединений знал о серьезных проблемах с построением обороны и понимал, что, несмотря на значительное количество войск, подошедших к Прохоровке, тыловой рубеж оказался укреплен так, как это было необходимо. Особенно это беспокоило генерала А. Ф. Попова, так как именно его бригадам первыми предстояло встретить корпуса СС. Но кардинально изменить положение был не в силах, поэтому комкору ничего не оставалось, как требовать от подчиненных стоять насмерть и драться до последнего патрона.
«В ночь с 10 на 11.07. 43 г. командование бригады получило радиограмму 2-го тк, — указано в отчете 99-й тбр, — в которой говорилось о важности рубежа обороны бригады и необходимости отстаивать его любыми средствами. Умереть, но не пропустить врага — таков был приказ» [85].
Параллельно с занятием войсками позиций и оборудованием рубежей шла на первый взгляд не видимая, но тем не менее очень напряженная и важная работа по подготовке к отражению вражеского наступления. Накануне командованием Фронта было принято принципиальное решение и одобрено Ставкой ВГК о нанесении контрудара 12 июля. Поэтому в течение оставшихся суток штабы фронта и армий основные усилия сосредоточили на его подготовке — разработке документов, постановке задач. В этой связи к району Прохоровки было приковано все внимание. Вечером 10 июля В. Д. Крючёнкин получил предварительный приказ на 12 июля, после чего сразу были вызваны к 4.00 11 июля в ВПУ армии (с. Плота) начальники штабов 48-го и 2-го тк. Командарм лично сообщил полковнику Щеглову и В. В. Кошелеву о предстоящем контрударе и поставил задачу: в течение ближайших суток удержать занимаемый войсками рубеж любой ценой.
В некоторых источниках встречается утверждение о том, что в подготовке и проведении контрудара 12 июля принимал участие лично заместитель Верховного главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Он якобы уже за сутки до контрудара находился под Прохоровкой и с Н. Ф. Ватутиным проверял готовность войск, проводил совещания с командным составом. Это не соответствует действительности. Георгий Константинович в это время находился на Брянском фронте и прибыл на КП Воронежского фронта лишь утром 13 июля 1943 г. Представителем Ставки ВГК на Воронежском фронте был A. M. Василевский. Именно на его плечи легла вся ответственность за подготовку ввода в бой 5-й гв. ТА и 5-й гв. А, а потом и за провал контрудара. В течение всего 11 июля 1943 г. начальник Генштаба неотлучно находился непосредственно в войсках под Прохоровкой.
На рассвете, в то время как В. Д. Крючёнкин проводил совещание в Плоте, A. M. Василевский приехал на КП 2-го тк. Те, кому выпало встречаться в это время с Александром Михайловичем, вспоминали, что он был сосредоточен и задумчив. Состояние его понять нетрудно, в этот момент он являлся старшим воинским начальником на Воронежском фронте. И когда Н. Ф. Ватутин попросил у И. В. Сталина разрешение провести фронтовой контрудар с использованием двух резервных армий, маршал его поддержал. Они вместе обсуждали и разрабатывали этот план. Но с тех пор ситуация стала стремительно меняться в худшую сторону. Остались сутки до намеченного срока, но один из важнейших вопросов: «Сумеют ли войска удержать подступы к станции до утра 12 июля?», а значит, отстоять и запасной рубеж развертывания ударной группировки фронта, оставался открытым. Вчера дивизии СС, потеснив части генералов А. С. Костицина и А. Ф. Попова, овладели рубежом, ранее намеченным для ввода в сражение армии П. А. Ротмистрова и А. С. Жадова. Где сегодня остановят противника наши войска? С этими мыслями и приехал он к генерал-майору А. Ф. Попову.
«Утро 11 июля наступило в относительном спокойствии: изредка постреливали орудия, вдали гудели одиночные двигатели, — вспоминал начальник разведки корпуса Е. Ф. Ива-новский. — Занялся прохладный рассвет. По горизонту разлилось оранжевое половодье.
Несколько командиров, в том числе и я, находились безотлучно на НП корпуса, расположенном в окопе на огородах села Правороть. Помню, взглянул на часы: 4 часа 15 минут. Я стал наблюдать через стереотрубу, стараясь уяснить, что произошло на стороне противника за ночь. Отвел глаза, почувствовал, что кто-то настойчиво трясет за локоть. Командир отделения разведки сержант Сторожук говорил мне, сбиваясь на свой украинский:
— Товарищ пидполковник! Якэйсь вэликэ начальство прийихало. Ось, воны вже сюды…
Подкатили две машины, из них вышли несколько генералов. Впереди — высокий, с седыми висками из-под полевой фуражки, на погонах у него большие, незнакомые мне звезды. Маршала я видел впервые и не сразу нашелся. Но когда он приблизился вплотную, я подтянулся, сообразил, что к чему, и представился по форме:
— Товарищ Маршал Советского Союза, начальник разведки второго танкового корпуса подполковник Ивановский.
Маршал A. M. Василевский поздоровался за руку, спросил:
— Как обстановка, товарищ Ивановский? Как ведет себя противник?
Я доложил последние данные о противнике, показал на местности и по карте положение наших частей. Неприметно мигнул Сторожуку, и тот понял, помчался за комкором.
Генерал А. Ф. Попов, прилегший на пару часов отдохнуть, явился незамедлительно. Маршал пожелал послушать его, и он стал докладывать, как нам показалось, с академической пунктуальностью. Указал направления на север и на юг, уточнил, что НП корпуса находится на околице села Правороть, водил при этом острием карандаша около карты, не касаясь её.
На лице маршала промелькнула усмешка. Прервав мягким жестом речь генерала, он сказал просто:
— Ваша задача, товарищи, продержаться сутки на занятых Рубежах, продержаться во что бы то ни стало. Ожидается, что на этом направлении немцы бросят в бой свои отборные дивизии… „Райх“, „Мертваяголова“… Надо, повторяю, продержаться. Одни сутки… Завтра будет уже легче.
