Читаем без скачивания Ребята с Голубиной пади - Сергей Жемайтис

Когда партизаны снова расселись и задымили махоркой, слово взял дядюшка Ван Фу, которого все в отряде звали просто Ваней.

Ван Фу улыбался. Но вот улыбка сошла с его лица, губы строго сжались, он резким движением руки сорвал с головы белый поварской колпак и сказал:

— Ничего, ребята! Ничего! Скоро, очень скоро не будет больше таких людей, — повар показал на гряду рифов, за которыми погрузилось на дно моря вражеское судно. — Я знаю, это трудно, такие люди, как клопы, их надо огнем выжигать и еще кипятком…

Партизаны засмеялись.

— И мы их выжжем! — возвысил голос повар и развел руки в стороны. — Вот нас сколько только здесь. А сколько там в тайге, во всей России, у нас в Китае, везде!

Раздались голоса:

— Правильно, Ваня!

— Ишь, как наш повар кроет, ровно по книге!

— Расскажи, как с хозяином рассчитался.

Повара не отпускали до тех пор, пока он не рассказал о своей службе у господ и о драке с хозяином.

Эта простая история всегда доставляла партизанам большое удовольствие. Рассказ повара действовал на них лучше всякой зажигательной речи. Слушая Ван Фу, партизаны вспоминали свои обиды и свое горе, а когда у повара дело доходило до развязки и он мастерски изображал свою расправу с Корецким, раздавался одобрительный гул.

После дядюшки Вана выступало еще много партизан. Они клялись отомстить врагу и не складывать оружия до тех пор, пока последний враг не будет сброшен в океан.

Наконец на стволе сосны снова появился Иван Лукич. Он сказал, что завтра на рассвете отряд выступает в поход, и объявил митинг закрытым.

Партизаны долго еще сидели на берегу, вели тихие разговоры, и если бы не винтовки в их руках, то никто бы не подумал, что эти люди в одежде рабочих, крестьян и матросов собираются насмерть драться с врагом.

После митинга к мальчикам подошел Лука Лукич и сказал, оглядывая их критическим взглядом:

— Ну, вояки, пошли со мной обмундирование подбирать! У нас без штанов не воюют!

Невдалеке, прямо на песке, лежало сваленное в кучу обмундирование, взятое с «Орла».

— Ну вот, подбирайте, кому что подойдет.

Среди вещей Сун отыскал свой вещевой мешок. В нем нашлись две рубахи и штаны.

— Надевай, ребята, пожалуйста! — Сун протянул штаны Коле.

Коля отвел его руку:

— Не надо. Я военное надену. Я вот штаны нашел… Красота! Правда, большеваты немного, да ничего, подвернем слегка!

Кеша деятельно помогал товарищам обмундировываться. Он протянул Левке и Суну матросские башмаки с ушками.

— Ну вот и хорошо! — сказал Лука Лукич. — Теперь я пойду по делам, а Кеша вас со всем партизанским войском познакомит.

Кеша первым делом повел товарищей в лес, к «максимке», как он любовно называл свой пулемет системы «максим». Под кустом калины возле пулемета спал, положив под голову коробку с пулеметной лентой, молодой белобрысый парень. Во сне он смешно морщился, стараясь прогнать муравьев, которые ползали у него по лицу.

Кеша прошептал, показывая глазами на спящего:

— Мой первый номер. Ночью в карауле был, вот теперь и отсыпается. Вот кто «максимку» знает! С завязанными глазами весь до винтика разбирает и собирает. Я у него учусь. Хотите, я сейчас замок разберу?

Кеша открыл было крышку пулемета, но она вырвалась из рук и со звоном шлепнулась на место.

Первый номер проснулся, сел и произнес хриплым со сна голосом:

— Ты что это? Опять захотел поднять боевую тревогу?

— Да нет, Алексей Васильевич, что вы! Я вот хотел ребятам показать…

— Я вот тебе покажу. Ты у меня узнаешь, — ворчал первый номер, укладываясь поудобней. Через несколько секунд он уже снова спал, посвистывая носом.

— Дрыхнет уже… Да, попало мне вчера. Нажал на спуск, и такая очередь получилась, что все в ружье! Думали, беляки подползли… Чуть было не разжаловали. Хотели в пехоту перевести. Ну, пошли дальше.

Кеша повел товарищей к артиллеристам и показал им маленькую горную пушку, которой был потоплен катер. У пушки сидело пятеро артиллеристов. Они ели из одной кастрюли суп, хрустя сухарями.

— Хлеб да соль, — сказал Кеша.

— Милости просим обедать с нами, — ответил бритоголовый артиллерист.

— Спасибо. Мы тоже идем обедать. Пошли, ребята, к дяде Ване. — И Кеша увлек товарищей в ту сторону леса, откуда доносился веселый голос повара, смех партизан и звон котелков.

Ван Фу налил мальчикам огромную миску супа.

— Ешь, ребята! Такой суп сам царь не ел!

— Спасибо. Вот только ложка-то у меня всего одна, — горестно заметил Кеша, глотая слюни.

Повар протянул Суну свою ложку. Левке и Коле ложки одолжили уже отобедавшие моряки.

— Надо, ребята, вам первым делом ложки вырезать, — говорил Кеша, обжигаясь супом. — Без ложек в партизаны лучше и соваться нечего.

После обеда Кеша, как радушный хозяин, предложил:

— Может, отдохнуть хотите?

— Дело, — сразу же согласился Коля.

Левка и Сун также ничего не имели против отдыха. Через несколько минут повар, наливая суп, говорил партизанам вполголоса, показывая черпаком на траву, где лежали мальчики:

— Тише, там молодые партизаны спят!

Солнце уже перевалило за полдень, когда мальчики проснулись и побежали купаться. Снова весь отряд находился на берегу. Партизаны готовились к завтрашнему походу: чинили одежду и обувь, стирали в ручье. Нагретые солнцем камни, кусты шиповника пестрели от разложенного и развешанного белья.

Мальчики мчались к воде, на бегу сбрасывая рубахи. Им не терпелось поскорее окунуться в прохладную воду. Кеша, Сун, Коля нырнули прямо с берега.

Левка замешкался на берегу. На «Орле» шли приготовления к отходу в рейс. Четверо матросов, Лука Лукич и Максим Петрович, навалившись грудью, медленно крутили кабестан. Похрустывала на барабане якорная цепь и со звоном исчезала в канатном ящике.

Первой мыслью Левки было немедленно плыть к катеру и упросить дедушку взять его с собой. Левка сделал было уже шаг к воде, да случайно бросил взгляд на трубу катера и остановился. Обычно перед рейсом из трубы весело курился дымок, а из свистка, мурлыча, вырывался белый пар. Теперь же трубу накрывал серый чехол, и она безжизненно маячила на зеленой завесе прибрежных зарослей.

«На прикол ставят», — подумал было Левка. Но нет, «Орел» по-прежнему покачивался на волнах, а все матросы и Максим Петрович уже садились в шлюпку. Только Лука Лукич медлил, копаясь с чем-то у борта. Но вот и он какой-то усталой, разбитой походкой направился к шлюпке.

Шлюпка медленно отвалила. И тут Левка заметил, что катер медленно погружается в воду.

Позади заскрипела галька, кто-то закашлялся. Левка оглянулся и увидел Богатырева, который тоже смотрел на катер.

— Тонет «Орел»! Смотрите, тонет! — в голосе Левки послышались слезы.

— Не тонет. Становится в подводную гавань. С собой ведь его не возьмешь в тайгу! Дно здесь хорошее: песок, глубина тоже нормальная. Вернемся, в момент поднимем.

— Жалко все-таки… — промолвил Левка.

— Как же не жалко? И мне жалко… Да ничего не поделаешь — война, брат… — Богатырев задумался, следя за погружающимся «Орлом».

В бухту с моря налетел ветерок. На мачте «Орла» развернулся и затрепетал красный флаг.

— Молодцы старики! — проговорил Богатырев.

Одобрительный гул прошел и по всему берегу бухточки.

Кеша, Сун, Коля тоже следили за «Орлом». Когда был открыт кингстон, Кеша вдруг запел тоненьким, дрожащим голосом песню о «Варяге». К нему, кашлянув несколько раз, присоединился Коля. За ним Андрей Богатырев.

Вскоре песню подхватили партизаны. Сун не знал слов этой мужественной песни, но, уловив мотив, стал подтягивать без слов. Так под дружный хор торжественных голосов алый флаг на мачте «Орла» скрылся в голубой воде.

…После купанья Кеша, глядя на пасмурные лица своих товарищей, подмигнул сначала левым, а потом правым глазом и предложил:

— Братва, хотите орлиное гнездо посмотреть? Пошли, тут недалеко.

— Пошли! — согласился Левка, благодарно посмотрев на Кешу.

Кеша повел друзей на скалистый мыс у входа в бухту. Там стояла одинокая лиственница с орлиным гнездом на вершине. Когда мальчики подошли к дереву, вверху раздался свист крыльев и огромный белохвостый орел опустился на гнездо. У орла в когтях сверкала чешуей большая рыба.

— Горбушу поймал, — определил Коля и тут же предложил: — Ребята, давай эту рыбу достанем. Нам ее дядя Ваня зажарит, а?

— Чтоб орлята подохли с голоду? — запротестовал Кеша.

— Пускай орлят кормит, — поддержал Кешу Левка.

— Чудаки-рыбаки, — не сдавался Коля, — что такому орлу одна рыба? Ведь сейчас ход горбуши начался. Он вам сколько угодно натаскает. Я полезу… — И Коля взялся было за первый сучок дерева, но его остановил Кеша:

— Ну, уж если лезть кому, так это мне. Я куда угодно залезу. — И, отстранив товарища, Кеша стал ловко взбираться по сучьям лиственницы.