Линн закрыла глаза, наслаждаясь ласками Пола и теплом его тела. Наконец он чуть приподнялся и, осторожно раздвинув ее ноги, прижался к влажному лону. Линн тотчас же тихонько вскрикнула — она почувствовала, что сгорает в огне страсти.
— О-о… — простонала она, когда Пол принялся ласкать ее.
Ладони Пола обжигали, его пальцы дразнили и возбуждали; наконец Линн, не выдержав эту сладостную пытку, выгнулась дугой и затрепетала.
— Пол… о… Пол… — Дыхание с хрипом вырывалось из ее горла, она пыталась обнять его, пыталась прижать к себе покрепче.
— Осторожнее, крошка, осторожнее, — пробормотал Пол, чуть отстраняясь. — Подожди…
Почувствовав прикосновение возбужденной мужской плоти, Линн едва не задохнулась.
Пол же немного помедлил, затем приподнялся, и Линн, содрогнувшись всем телом, застонала. Резко приподняв бедра, она устремилась ему навстречу, принимая его в себя.
— Пол, я не могу… о-ох…
В следующее мгновение Пол впился в ее губы поцелуем, и Линн, обвивая руками его шею, на мгновение прижалась к нему. Прерывисто дыша, она раз за разом устремлялась ему навстречу, и казалось, что тела их расплавлялись, сливаясь воедино. Наконец Пол содрогнулся и глухо застонал, крепко прижимаясь к Линн. Она тоже застонала и тотчас же наполнилась удивительной теплотой. Ей казалось, что тело Пола становится все тяжелее, но она, ошеломленная произошедшим, была не в силах пошевелиться и отстранить его. Когда же он откатился в сторону, ей почудилось, что в комнату ворвался арктический ветер. Линн вздрогнула, но Пол тут же обнял ее и прикрылся простыней. Они долго лежали молча. Наконец Пол проговорил:
— Такого со мной прежде не случалось. Никогда ничего подобного. — Он поцеловал Линн в лоб и привлек ее к себе. — Твое тело сжимало меня… точно бархатные тиски. Невероятно… — Он прикоснулся губами к ее губам. — Ты невероятная. Ты лучшая… — Он осекся.
— Лучшая из твоих любовниц? — Линн попыталась улыбнуться, хотя и ощутила тупую боль в сердце.
— Я не это хотел сказать. — Пол внезапно умолк.
Необузданность их любовной игры поразила Пола. В отличие от него Линн понимала, какова причина этой страсти. Она любила Пола и отчаянно хотела верить, что и он ее любит — или хотя бы начинает любить. Но кроме своей любви, Линн ничего не могла ему дать. А если одной любви будет недостаточно? Тогда Пол постепенно начнет отдаляться от нее. Возможно, она появилась слишком поздно, возможно, на его сердце уже слишком много глубоких шрамов и оно очерствело, не могло открыться навстречу любви. Что ж, в таком случае эта идиллия во французской провинции обернется именно тем, на что Пол настроился с самого начала.
— Что-то не так? — спросил он.
«Да, черт побери! Что-то не так! Ты не сказал, что любишь меня!» — хотелось ей закричать.
— Нет-нет, — Линн судорожно сглотнула, — все в порядке. Давай спать, не возражаешь? А утром… Утром я собираюсь позвонить Мишель. По моим подсчетам, я заработала кругленькую сумму.
— Сорок тысяч… — пробормотал он, уткнувшись носом в ее шею. — И это еще не все… — Несколько секунд спустя она услышала его ровное дыхание.
Линн снова ощутила тупую боль в сердце. До самого утра она лежала без сна. Лежала, держа в объятиях мужчину, которого любила, и размышляя о будущем… Через несколько дней они вернутся в Париж, а через неделю после этого приедут Джеймс, Эмили и Квинн.
«Время… Оно не на моей стороне», — мысленно вздыхала Линн.
Утром светило яркое солнце, и сверкавшие в его лучах дождевые капли, цепляясь за кустарники и цветы, подрагивали на теплом ветерке. Линн и Пол решили позавтракать в саду, за белым металлическим столиком, рядом с которым сплошной стеной протянулись заросли алых и белых роз.
— Ты выглядишь усталой. Как ты себя чувствуешь? — Пол с беспокойством посмотрел на Линн; в утреннем свете его глаза казались ярко-лазурными.
— Наверное, ты просто измотал меня, — с вымученной улыбкой отозвалась Линн.
— Ты же знаешь, что не обязана это делать. — Он поставил на стол чашку кофе.
— Что именно?
— Ублажать меня… То есть давать мне все, что я пожелаю.
— Но я ведь… Я только… — Она не стала договаривать.
— Продолжай. — Пол не сводил с нее пристального взгляда.
Внезапно почувствовав усталость, Линн отвернулась. А может быть, Пол прав? Может, она действительно переусердствовала? Он терпеливо ждал, в глазах его появилось какое-то странное выражение.
Тщательно разгладив салфетку, Линн встала из-за стола и подошла к розовым кустам. Ей хотелось выиграть время, хотелось собраться с мыслями. Легонько встряхнув один бутон, Линн с отсутствующим видом наблюдала, как дождевые капли скатываются по лепесткам и падают на камни. Она качнула еще один цветок и вдруг подумала о том, что эти капли — как ее надежды: полновесные и сверкающие, они внезапно разбиваются вдребезги.
— Линн, что случилось? Я хочу знать. — Пол встал и бросил на стол салфетку.
— Случилось то… Я влюбилась в тебя. — Взглянув на него, Линн тотчас же пожалела о своих словах.
Пол закрыл глаза — как бы стараясь спрятаться от нее. Сделав глубокий вдох, он шумно выдохнул и, потупившись, уставился себе под ноги. И он ничего не сказал — не сказал ни слова! Сердце Линн, сжавшись от боли, отсчитывало удар за ударом. Когда же Пол наконец поднял голову, его лицо напоминало белую маску.
— Линн, — он холодно посмотрел ей в глаза, — мне очень жаль, но я просто не могу…
— Так вот вы где! — раздался знакомый голос. — Неудивительно, что вы не слышали, как я барабанил в дверь. — В следующее мгновение они увидели Дика Меннена. Осмотревшись, он с усмешкой проговорил: — Да, совсем не плохое местечко. Надеюсь, вы правильно им пользуетесь. — Он взглянул на Линн, потом уставился на Пола. — Я бы сказал… дьявольски романтическое местечко.
Линн направилась к столику. Появление Меннена вернуло ее к действительности; было совершенно очевидно, что Пол так же смущен и растерян, как и она.
— Дорогая, прости… — Пол сделал шаг в ее сторону, но Линн, не выдержав, прикрыла рот ладонью и побежала к дому.
Захлопнув за собой дверь спальни, она бросилась на измятую неубранную постель. Но простыни еще хранили запах любви, и Линн, вскочив на ноги и взглянув на скомканное белье с таким ужасом, словно это было змеиное гнездо, кинулась в другую спальню. Закрыв дверь, она подошла к окну и наконец-то дала волю слезам.
Оставшиеся в саду мужчины уставились на дверь, за которой только что скрылась Линн. Пол со вздохом перевел взгляд на окно спальни и почувствовал, что сердце его сжалось. Он понимал, что должен пойти к Линн и объясниться, должен успокоить ее. Но как ее успокоить? Что сказать? То, что она хотела от него услышать, он никогда не смог бы ей сказать, а от того, что мог сказать ей, стало бы только хуже.
