Надо сказать, что Кон-Тики во время своего путешествия, конечно, не имел ни асфальта, ни герметически закрытых банок с консервами, но все же он не испытывал затруднений с продовольствием. И в те времена пища состояла из того, что было взято с собой в дорогу и что добыто в пути. Можно предполагать, что у Кон-Тики, когда он отплыл из Перу после поражения при озере Титикака, были две возможности. Будучи признанным представителем солнца у народа, поклонявшегося солнцу, он мог выйти в море и поплыть за солнцем, в надежде найти новую, более миролюбивую страну. Но он мог также отправиться на плотах на север, вдоль берега Южной Америки, чтобы высадиться там и основать подальше от врагов новое государство. В своем стремлении избежать опасных прибрежных скал и столкновений с враждебными племенами он должен был, как и мы, неизбежно стать легкой добычей юго-восточных пассатов и течения Гумбольдта, и силы природы неумолимо должны были погнать его плоты на запад тем же полукружным путем, по которому шли и мы.
Но какие бы планы ни были у поклонников солнца, покидая свою родину, они, во всяком случае, позаботились, чтобы на плоту было достаточно продовольствия для путешествия. Сушеное мясо, рыба, сладкий картофель составляли основу их первобытного стола. Известно также, что когда древние мореплаватели пускались в плавание вдоль пустынных берегов Перу, у них были на плотах достаточные запасы воды. Вместо глиняных кувшинов они употребляли громадные высушенные тыквы, легко выдерживавшие толчки и удары, или еще более удобные при плавании на плотах толстые стволы гигантского бамбука. Они пробивали в них перегородки, воду вливали через маленькое отверстие на одном конце, которое потом плотно затыкали пробкой или замазывали смолой. Тридцать-сорок таких толстых бамбуковых стволов крепко привязывались вдоль плота под палубой, где они лежали в тени и постоянно омывались морской водой, температура которой в экваториальных течениях достигает 26-27 градусов Цельсия. Такой запас воды почти вдвое превышал наш, и его можно было легко увеличить за счет нескольких добавочных бамбуковых стволов, подвязав их под дно плота: они не занимали места.
Месяца через два мы заметили, что питьевая вода начала тухнуть и стала невкусной. Но к тому времени мы уже прошли первую половину пути. Бедные дождями районы остались позади, и мы давно были в полосе, где сильные ливни снабжали нас в достаточном количестве питьевой водой. На каждого человека приходилось по одному с четвертью литра воды в день, и мы не всегда выпивали эту норму.
Но если даже наши предшественники отправлялись в путь без достаточных запасов, они прекрасно могли обходиться без них, уносимые течением, изобиловавшим рыбой. В течение всего нашего путешествия не было ни одного дня, когда вокруг плота не кишела рыба, которую легко можно было поймать. И едва ли были дни, когда летучие рыбы сами не залетали бы на плот. Иногда случалось, что даже большие, восхитительно вкусные бонито попадали вместе с волной на корму плота и оставались на ней, а вода уходила между бревнами, как сквозь сито. Умереть с голоду было невозможно.
Древним индейцам было также хорошо известно свойство свежей рыбы выделять жидкость, утоляющую жажду. Это открытие сделали во время войны и многие наши современники, потерпевшие кораблекрушение. Эту жидкость можно получить, отжав завернутые в ткань куски рыбы; если же рыба достаточно велика, то надо вырезать у нее сбоку кусок мяса; место выреза быстро заполняется жидкостью, выделяемой лимфатическими железами. Конечно, это питье не очень вкусно, особенно если имеется что-нибудь получше, но процент соли в нем, во всяком случае, так мал, что жажда легко утоляется.
Мы заметили, что потребность в воде уменьшается, если регулярно купаться, а затем мокрыми лежать в прохладной хижине. В случае, если вокруг плота величественно патрулировали акулы и мешали нам выкупаться, мы ложились на корме на бревна и крепко вцеплялись в трос руками и пальцами ног. Тихий океан через каждые несколько секунд выливал на нас сразу по несколько ванн кристально чистой воды.
Испытывая во время жары муки жажды, мы обычно полагаем, что организм требует воды, и это часто приводит к чрезмерному ее потреблению без малейшего облегчения. В тропиках в знойные дни можно вливать в себя столько воды, что она польется через рот обратно, но вы по-прежнему будете испытывать жажду. Организму нужна не вода, а, как это ни странно, соль. В наш специальный рацион на борту входили также таблетки из соли, которые мы усердно принимали в очень жаркие дни. Ведь когда человек потеет, его тело теряет много соли. Нам пришлось испытать несколько таких знойных дней, когда ветер стихал и солнце жгло немилосердно. Мы беспрерывно вливали в себя воду, в животе начинало булькать, но хотелось пить еще и еще. В такие дни мы добавляли в нашу свежую питьевую воду от 20 до 40 процентов горькой морской воды и, к своему удивлению, чувствовали, что эта солоноватая вода хорошо утоляет жажду. Долгое время мы ощущали во рту вкус морской воды, но никогда не чувствовали себя плохо, и, кроме того, наши запасы воды иссякали не так быстро.
Однажды утром во время завтрака нас неожиданно захлестнула волна, и брызги морской воды попали в овсяный суп, научив, и притом совершенно бесплатно, что овес почти совсем уничтожает тошнотворный привкус морской воды.
Старики в Полинезии сохранили много замечательных преданий. В них рассказывается, что у их предков во время путешествий через океан были с собой листья какого-то растения, которые они жевали и таким образом утоляли жажду. Листья эти имели еще одно замечательное свойство: в крайнем случае можно было пожевать их и затем пить морскую воду, не чувствуя тошноты. На островах Южных морей не было таких растений, они росли, невидимому, на родине предков полинезийцев. Полинезийские историки с такой настойчивостью говорили об этом, что современные ученые решили проверить эти утверждения и обнаружили, что единственным известным растением, обладающим такими свойствами, являлась лишь кока, которая растет только в Перу. И, как видно из раскопок могил в древнем Перу, инки и их исчезнувшие предшественники широко пользовались листьями коки, содержащими кокаин. Во время утомительных путешествий в горах или в море они брали с собой листья коки, которые они беспрерывно жевали, чтобы преодолеть усталость и жажду. Действительно, пожевав листья коки, можно через некоторое время пить морскую воду без каких бы то ни было неприятных для себя последствий.
У нас на борту "Кон-Тики" не было листьев коки, но в больших плетеных корзинах на фордеке находились растения, которые играли немаловажную роль на островах Южных морей. Корзины были крепко принайтованы и защищены от ветра стеной хижины, и через некоторое время сквозь их плетеные стенки стали прорастать все выше и выше желтые ростки и зеленые листья. У нас на плоту появился небольшой тропический садик. Европейцы, впервые прибывшие на острова Южных морей, увидели большие плантации батата на островах Пасхи, Гавайских островах и Новой Зеландии. Батат возделывался и на других островах, но только в пределах Полинезии. В мире, который был дальше на запад, этот овощ был совершенно неизвестен. Батат был одной из важнейших культур на уединенных островах, где население в основном питалось рыбой. И во многих полинезийских преданиях рассказывается об этом растении и сообщается, что батат привез с собой не кто иной, как сам Тики, когда он вместе с женой Пани добрался до этих островов с далекой родины своих предков, где сладкий картофель был одним из основных видов пищи. В новозеландских легендах говорится, что батат был привезен не на каноэ, а на судах, сделанных из "нескольких стволов деревьев, связанных канатами".
