Читаем без скачивания Лазутчики - Роман Холодов

Капитан Обручев собрал командиров на авианосце после сокрушительного сражения. Многие прибыли сразу, некоторых приходилось тащить на буксире, которым управлял Виктор — вот и пригодился мусоровоз. Бравый капитан крейсера с командой самоубийц прибыл с перемотанной башкой, но в отличном расположении духа. Он громко гудел в коридорах корабля о своем лихом маневре и восторженно вопил о победе. Остальные не испытывали такого позитива, хотя и остались в живых, но потери были ощутимыми. Десантников со всех кораблей погибло около ста человек, а экипажей — около трехсот двадцати. Всего же личного состава всей группировки осталось около тысячи. Для такого флота этого было мало. К тому же они потеряли два корвета в полном составе, выжили только несколько человек, что успели эвакуироваться. Корабли были разведывательными и не предназначенными для длительного боя с крупными силами, поэтому их участь была решена. Но все же победа далась дорогой ценой.

Петр Евгеньевич оглядел капитанов. Он положил руки на экран дисплея и тяжело сказал:

— Потери у нас большие. Это очень тяжело, когда служившие рядом с тобой товарищи покидают этот мир, но жизнь, а с ней и борьба продолжается и нам надо держаться. Единственным выходом сейчас я вижу закрепиться на ремонтной базе противника. Помочь Марсу сейчас мы не сможем и все это понимают. Поэтому первоочередной задачей остается ремонт и еще раз ремонт. Где Сергей Владимирович?

— Я здесь. — Главный техник рембазы поднял руку.

— Как у вас с ресурсами?

— По предварительным оценкам свою собственную базу мы сможем восстановить за сутки. Остальные корабли можно загнать в док республиканской базы. Там очень неплохое оборудование, плюс куча запчастей. И если мне помогут электронщики Евгения Андреевича…

— Помогут. — Проворчал капитан РЭБ-корабля. — Всенепременно.

— Премного благодарен.

— О чем это вы? — не понял Обручев.

— На базе полно ремонтных дроидов, которых мы и используем. — Пояснил Евгений Андреевич. — Нечего оборудованию простаивать.

— Правильное решение! — гуднул Федор Викторович.

— Значит, решено. — Подвел итог капитан авианосца. — Сначала в ремонт поступают корабли с легкими повреждениям, потом со средними, затем самые тяжелые. Сейчас оставшиеся на ходу два рейдера патрулируют орбиту, а аварийные команды пусть собирают обломки имперцев, может, найдут что-нибудь интересное, да и наши корабли проверить не помешает.

— Я уже дал своим команду. — Сказал командир первого крейсера. — Все что найдут тащить вниз.

— Поступило сообщение, товарищ капитан, — передал радист. Обручев развернул на портативном коммуникаторе текст, прочитал его и убрал в чехол.

— Орбитальные корпоративные базы Сатурна передают нам приглашение и просятся под нашу защиту. Они были захвачены имперскими войсками, но когда их операторы засекли нас и увидели, как мы задали им трепака, то организовали сопротивление внутри станции. Все поднялись против захватчиков и сейчас три базы уже освобождены, а к двум направляется команда корпоративных пиратов. Так что, ребята, мы с вами находимся на острие гражданской войны и новой революции.

— Если так дальше пойдет, нам придется организовать собственное государство. — Проворчал капитан одного из рейдеров, что сейчас находился в патруле. Рулил кораблем старший помощник, пока командир присутствовал на совещании. Пользоваться связью Обручев не хотел — сигнал могли перехватить. Поэтому командир авианосца не стал рисковать.

— Надо будет — организуем! — гаркнул Федор Викторович. Он вообще был довольно рисковым человеком и редко думал о последствиях.

— Не надо нам такой обузы. — Поднял ладони старпом Дементьев.

— Хорошая ресурсная база нам не помешает, а на орбите Сатурна мы можем создать довольно мощную систему обороны. — Задумчиво сказал Петр Евгеньевич. — Надо ответить согласием и выслать для разведки и подкрепления наших обязательств пару кораблей. Как только они будут готовы. Есть возражения?

— Нет. — В голос заявили капитаны.

— Тогда на сегодня все. Главное — ремонт и отдых. Запасы топлива, кислорода и пищи пополним на этих станциях. Если нас примут там, как освободителей. А то не вышло бы как… — Он задумался.

— Как где? — спросил любопытный Федор Виктрович.

— Ладно, забудем. — Махнул рукой Обручев. — Всем отдыхать.

Народ разошелся по своим местам, а Петр Евгеньевич попросил радиста переслать кое-кому одну радиограмму.

Алекс шел по коридору административного здания и сжимал кулаки. Только что он получил радиограмму от командира союзной группировки в которой было только четыре слова: "Нас сдали, ищите крота". Это было как удар в спину. Алекс сразу же стал перебирать в голове варианты. Обсуждали план все вместе, но кто мог быть засланным казачком? Кому агенты императора пообещали амнистию? Это может быть любой из них, но под подозрение попадают сразу трое: Антонио, Жан и Каваджо. Последний, как никак, глава транслирующей корпорации и заручиться его поддержкой — значит обеспечить связь. Тут рубить с плеча не стоит, надо подумать. Алекс уже набросал в голове план действий.

Передышка

Кто-то тронул Машу за плечо и она мигом открыла глаза. За последние двое суток она лишь на пару часов сомкнула веки. В лазарете на спутнике, где расквартировали всех врачей со всех кораблей, тяжелые пациенты шли нескончаемым потоком. Мобилизовали всех, кто хоть что-то понимал в медицине — медсестер, докторов, судовых лекарей, хирургов, врачей-терапевтов. Марии приходилось сшивать ткани, вправлять кости, накладывать бинты и жгуты, таскать на себе крупных мужиков, некоторые из которых были в сознании и пытались помогать, когда хрупкая низенькая девушка переваливала их на каталку и страшно смущались, если у них не получалось. Маша не обращала на это внимания, она просто делала свою работу. Парни пытались разговаривать, но девушка улыбалась во все тридцать два зуба и молча пеленала их или ковырялась в недействующих имплантах, оживляя их.

В палате лежали четверо — Захар, так и не пришедший в сознание после операции Бомбы, Михаил, занявший угол, Ноль, который на деле оказался Андреем и ходивший из угла в угол и мающийся от безделья штурмовик из отряда "Кавказ", ждущий, когда же ему вставят искусственный глаз. Он и тронул Машу за плечо.

— Сестра, можно воды. — Глядя единственным уцелевшим глазом, попросил он.

— Совести у тебя нет. — Проворчал из угла Михаил. В целом он был здоров, но ждал, когда подвезут запчасти для его ног и правой руки. Сервисная служба пахала круглыми сутками, разыскивая недостающие для космопехов детали. — Девочка только глаза закрыла, а ему пить захотелось. Выйди в коридор, да и попроси там у кого-нибудь.

— Так нет там никого, я уже ходил. — Смущенно оправдывался штурмовик. — Как вымерло все.

— Конечно вымерло. — Проворчал Андрей, повернувшись на другой бок — на правом лежать ему было больно, а на спине вообще невозможно. — Ты что, не слышал, что Обручев своим приказом отправил весь медперсонал на восемь часов сна, а то с них уже толку никакого?

— Когда это было? — спросил штурмовик.

— Да когда ты дрых без задних ног. — Сказал Михаил.

— А-а, — протянул воин. Мария не стала выслушивать их препирательства, а просто сходила за бутылочкой воды к автомату, стоящему в лазарете. Хакеры с РЭБ-корабля взломали его систему и сейчас он выдавал всем желающим напитки бесплатно.

Штурмовик жадно присосался к бутылке, а Маша подошла к Михаилу. Он не помещался на койке, да и какая койка может пригодиться ходячей платформе с получеловеком внутри? "Молот" располагался полусидя, с открытым забралом шлема и весело глядел единственным глазом на мир. Во второй через зрительный нерв прямо в мозг поступала информация с датчиков и наружных камер. Мониторинг системы велся непрерывно и компьютер сообщал об отключении ножных протезов и отказе функционирования правой управляющей системы турели. Миша просто отключил сигналы, чтобы они его не раздражали и проводил все время в обществе Марии, чему та была, конечно, рада, но вот присутствие остальных слегка сдерживало их общение.

Когда Михаила привезли на транспортной платформе в лазарет, Маша чуть в обморок не грохнулась. Она и так с трудом, с помощью Виктора, восстановила его после сбоя, а тут на нем живого места не было. Вся броня изрешечена пулями, ноги не работают, жизненные системы на последнем издыхании — человек внутри машины выжил только чудом. Будь ее воля, она бы давно выдернула мужика из поломанного механизма, но отключение от системы убило бы Михаила разом. Поэтому, закусывая губы и не сдерживая слезы, которые протянулись у нее дорожками из глаз, она, засучив рукава, принялась за восстановление механизмов. Миша тогда открыл глаз и, увидев мокрое лицо, сказал — ну зачем ты так, все хорошо, даже отлично. И отключился. Она тогда чуть с ума не сошла, но стоящий рядом доктор вовремя встряхнул девушку и жестким тоном стал направлять ее действия. Он была ему благодарна. Своим окриком он вернул ее к реальности и она уже не допускала ошибок, которые могла совершить под наплывом эмоций.