Читаем без скачивания Логофет Базилевса - Александр Сапаров

Князь Владимир, не обращая внимание на окружающее, медленно шел по дорожке и за ним, не отставая, следовали остальные. Когда они подошли к трону, золотые львы, сидевшие у его подножия, зашевелили головами и раздался громкий рык. Золотые птицы, фениксы, сидящие на ветках искусственных деревьев, также зашевелили головами и захлопали крыльями.

Свита князя, раскрыв рот смотрела на окружающее. Сам же князь по сторонам не смотрел, и ровным шагом продолжал идти к трону. Очевидцы, ожидавшие, что сейчас надменный чужеземец падет ниц перед величием Василевса, просчитались.

Комнин встал и спустился вниз, где они с князем, обнялись и троекратно прикоснулись губами к щеке друг друга. По толпе присутствующих прошел гул удивления, перед таким нарушением традиций.

После приветствий начался процесс передачи даров Базилевсу и сейчас придворные пораженно смотрели на связки шкурок рыжевато черных соболей, небрежно кидавшиеся перед троном.

По окончании этого действа церемониймейстер объявил, что сейчас Василевс и его царственный гость удаляются другой зал для беседы.

После того, как Василевс и князь вышли, две половинки толпы в зале слились в одну, и началось торопливое обсуждение увиденного. Все сходились в том, что варвару оказана необычайная честь, и следует ожидать интересных новостей.

Я стоял на мостике боевого дромона, сзади нас рассекали волны Черного моря еще девять таких же судов.

Уже три недели мы неторопливо продвигались к своей цели, сказочной Тьмутаракани русского народа, который сотни лет хранил представление о ней, как о чем-то сказочном и далеком. Шли мы достаточно медленно вдоль побережья Малой Азии, я решил заявить о себе сразу и поэтому на всем моем пути горели суда и прибрежные постройки редких турецких поселений, которые смогли каким-то образом вклиниться во владения ромеев, которые пока еще оставались на этом побережья Черного моря, и в будущем образуют Трапезундское государство. Вначале я еще пытался считать сожженные корабли, но затем мне это надоело. Капитаны вверенной мне флотилии были очень непрочь пошарить по горевшим поселениям, но я категорически это запретил, на данном этапе, мне надо было просто дойти до своего будущего владения, с которого я планировал начать строительство своего царства. И мне не хотелось по пути к нему терять людей просто так. Но все мастера судостроители, которых удавалось выловить на берегу, аккуратно и быстро упаковывались в трюмы вместе со своими семьями, и сейчас у меня было уже несколько десятков будущих строителей моего флота. Капитаны дромонов скептически морщили носы, они прекрасно понимали, зачем я это делаю, но в успех моего безнадежного предприятия не верили совершенно. И к тому же я понимал, что это событие уже отмечено в одном из будущих донесений шпионами Базилевса. Но меня это не волновало, поскольку о моих планах постройки флота Комнину было уже сказано. Тем более, что я оказал ему приличную услугу, уничтожая турок, которые, выйдя на побережье, быстро забывали о кочевьях и начинали пересаживаться на корабли.

Теплый ветер обдувал лицо, плеск волн и крики чаек, радовали и поднимали настроение… По лестнице ко мне поднялась Варя и встала рядом со мной. Присутствующие сразу склонились перед дочерью Василевса, ей они оказывали явно больше уважения чем, мне.

Я полуобнял свою жену и прижал к себе. Когда я первый раз сделал такое, на меня выставились все офицеры корабля, ну, не было принято такое выражение чувств у ромеев. Хотя в чем, чем, а в женщинах они понимали толк.

– Костас, прошептала мне Варя, если бы ты знал, как я счастлива. Мне не терпится поскорей дойти до города. Надеюсь, у нас там будет хороший дворец.

Я улыбнулся про себя. Моя жена с тех пор, как мы ступили на палубу корабля, каждый день говорила мне об этом. Те, небольшие войнушки, которые я устраивал, ей не нравились только именно из-за того, что замедляли наш приезд в Тьмутаракань.

Но сегодня, как сообщил мне наш штурман, мы должны были достичь нашей цели. Древней Гермонассы античных греков и Таматархи Хазарского каганата, завоеванной, теперь уже моим признанным предком князем Святославом, больше ста лет назад, и вот уже двадцать лет являющейся собственностью ромеев.

Раздалась команда капитана и наш дромон, явно, пошел в направлении берега. Вскоре от него в разные стороны зашныряли рыбачьи лодки. Осторожные рыбаки хоть и видели, что это корабли ромеев, но на всякий случай предпочитали держаться подальше.

Через два часа мы подошли к берегу, и встали на рейде в Тьмутараканской бухте. Отсюда уже хорошо просматривался город с высокими кирпичными стенами и куполами нескольких церквей. Совсем недалеко просматривался гористый берег Тавриды, Мне хотелось верить, что в этой реальности названия Крым, кроме меня, никто никогда не узнает.

Вскоре к борту нашего дромона подошла лодка портового чиновника, который поднявшись на борт робко поинтересовался не присутствует ли здесь Константин стратилат, который по эдикту Василевса назначен эпархом Таматархи. Когда ему показали на меня, то бедолага почти распластался на палубе, всем телом выражая преданность зятю Василевса.

Он долго у нас не задержался и отбыл, а уже через час к борту дромона подошла большая лодка с тентом на корме, в которой нас с Варварой довезли до берега. В порту и рядом с ним столпились сотни зевак, поэтому я совсем не торопился выйти из лодки, и дождался, когда с оставшихся дромонов, на берег выйдут несколько сотен моих воинов, и только тогда, мы с женой покинули лодку и по трапу вышли на берег. Вместе со мной вышел воевода Ратибор. Когда он шагнул на прибрежный песок, то глубоко вздохнул, огляделся и произнес:

– Ну, Глеб Владимирович, никогда не думал, что вновь в эту землю возвернусь. Тридцать лет прошло, даже не верится. Ведь совсем молодой тогда был. Но теперича, мы с тобой зубами за нее драться будет.

Мы шли по узкому проходу между двумя рядами вооруженных воинов, я, конечно, не считал, что меня должны сразу по прибытию попытаться убить, но исключать такую возможность было нельзя, так, что я постарался не дать этим попыткам никаких шансов.

Вскоре нас принимали в палатах небольшого дворца местного эпарха, который, по-моему, был вне себя от счастья, что уезжает в Константинополь. А его сочувственные взгляды на Варвару, в конце концов, начали меня бесить.

Но между славословиями в адрес Василевса, и радостными высказываниями о том, как он ждет встречи с Константинополем, эпарх ввел меня в курс дела по обстановке в городе и его окрестностях. А дела были невеселые. Три года назад от Киевской Руси половцы были отброшены Владимиром Мономахом почти до северного Донца, и сейчас кочевали по степям в предгорьях Кавказа.

Теперь они практически полностью перерезали сообщение Таматархи с Киевской Русью и вообще с севером, вернее они не перерезали, но затруднили его так, что перевозка товаров обходилась дорого и была очень опасна. Если бы сами половцы, или куманы, как они себя называли, были едины, может, быть до них дошло, что убивать курицу, несущую золотые яйца очень невыгодно, но дело в том, что если с одним половецким улусом договаривались о чем-то, это совсем не значило, что другой род будет соблюдать этот договор.

И сейчас эпарх радостно собирался домой, с удовольствием перекинув на меня свои проблемы. Мои попытки выяснить что либо о том, что происходит в Керчи или Азове ни к чему не привели. Было понятно, что с тех пор как эпарх получил эдикт Василевса о делах врученного ему города, он забыл.

Я отказался от дальнейшего праздника и, оставив свою жену в обществе охраны и двух десятков служанок, пошел обратно в порт. Здесь уже шла выгрузка моего груза, всего того, что было сделано за прошедшие полгода с того момента, как мой "отец" князь Владимир побывал у Василевса Алексея Комнина.

После того, как прошли переговоры Владимира Мономаха и Алексея Комнина, был подписан мирный договор, четко зафиксировавший границы владений Киева и Византии, Варвара была обещана мне в жены и, кроме того, я был назначен эпархом Таматархи. Конечно, еще бы двадцать лет назад мне бы подобное не светило, но сейчас Комнин понимал, что таманский полуостров уплывает у него из-под носа, и скоро там будут хозяйничать или половцы или генуэзцы. И поэтому он пошел на то, чтобы назначить эпархом русского князя, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Через месяц после этого события была торжественно отпразднована моя свадьба в Константинополе, Владимир Мономах после нее быстро отправился в Киев, а уже поздней осенью в Константинополь пришли киевские полки, вместе с ними прибыл и Ратибор, которого отец отправил мне для "наставлений"

Ратибор со времени моего расставания с ним, немного усох и постарел, но все еще был мощным воином. Мы с ним крепко обнялись, и долго вспоминали нашу первую встречу, Ратибор со смехом сказал: